— Если это все, позвольте откланяться. Мне необходимо идти к ребенку.
— Одну минуту, — сказал он и медленно приблизился к девушке, едва сдержавшей желание попятиться. — Раз уж мы пришли к соглашению, его следует как-то скрепить.
Он оказался совсем близко, и Джастин пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. На нем застыло странное насмешливое выражение, заставившее ее пульс участиться.
— Уверена, в этом нет необходимости, — выпалила она. — Я вам доверяю.
— И, тем не менее, я настаиваю, — медленно проговорил он, и Джастин почувствовала, как его длинные сильные пальцы сжали ее руку.
— Ладно, — пискнула она. — Думаю, в рукопожатии нет ничего дурного.
Но другая рука Гриффина слегка приподняла ее подбородок, вынудив ее заглянуть ему в глаза. Странно, как в черных словно ночь глазах может скрываться столько жара и огня?
Ее сердце окончательно сбилось с ритма, по телу прокатилась волна дрожи, ноги подкосились.
— Иди ко мне, — проворковал Гриффин. — Холодного рукопожатия явно недостаточно. В такой важный момент поцелуй станет намного уместнее.
Когда Джастин тихо ахнула, он улыбнулся.
— Речь идет о поцелуе между друзьями, конечно. — Его хриплый шепот завораживал, пугал мысли. — Целомудренном и респектабельном.
— Я… я…
Но Гриффин прекратил бессвязное бормотание, накрыв ее рот поцелуем. Его губы были теплыми и твердыми. Джастин непроизвольно вздрогнула, и он крепко взял ее за плечи, желая поддержать. Но, удостоверившись, что она твердо стоит на ногах, он опустил руки. И все это время его губы исследовали ее губы. Его прикосновение было нежным и бережным — так колибри пьет росу из цветка. Странно, но поцелуй был одновременно успокаивающим и возбуждающим. Часть ее существа хотела прислониться к мужчине, обрести убежище и силу в его объятиях, а другая дрожала от растущего тревожного желания обхватить руками его шею и прижаться к нему всем истосковавшимся по ласке телом.
Несколько долгих мгновений они стояли рядом, касаясь друг друга только губами. Джастин и сама не заметила, как ее руки легли на гладкий сатин жилета мужчины.
Еще никогда в жизни она не чувствовала такого восхитительного тепла и не представляла, что поцелуй может оказать такое волшебное воздействие на ее тело. Мысли путались, и лишь одна была вполне четкой: ей хотелось стоять так всегда, жадно впитывая силу и тепло мужского тела. Она вдохнула его запах, и от непреодолимого искушения закружилась голова.
Но потом Джастин почувствовала, как его язык раздвинул ее губы и проник в рот, принеся с собой вкус бренди. Она застыла, шокированная его смелостью и потрясенная своим инстинктивным желанием открыться ему навстречу.
Она уперлась ладонями в грудь Гриффина и приготовилась всеми силами сопротивляться, если придется. Но к ее удивлению, он немедленно отстранился, и его взгляд показался ей… невидящим? Только через несколько секунд он заморгал, и его взгляд обрел ясность. Если бы Джастин не знала, что это за человек, она бы подумала, что поцелуй произвел на него такое же ошеломляющее впечатление, как на нее.
— Это был вовсе не дружеский поцелуй, — тоном обвинителя заявила она, на всякий случай сделав шаг назад.
И сразу ощутила разочарование — да что же это с ней творится! — поскольку Гриффин не попытался ее удержать.
— Иди, Джастин, — сказал он с обычной циничной ухмылкой на красивом лице. — У тебя нет повода сердиться. Не сомневаюсь, что многие молодые люди целовали тебя на террасе или в садовой беседке во время бала.
Его глаза оставались насмешливыми, но голос был низким и хриплым. А когда он поднял руку, чтобы убрать упавшую на щеку прядь волос, Джастин могла бы поклясться, что его пальцы слегка дрожат.
— Я вовсе не сержусь, — строгим голосом сообщила она, молясь, чтобы он не заметил, как сильно у нее дрожат коленки. — И у меня никогда не было привычки вести себя неприлично и бегать с мужчинами по террасам и беседкам.
По правде говоря, ее ни разу никто не приглашал ни на террасу, ни в какое-нибудь другое укромное место, но Гриффину вовсе не обязательно об этом знать.
— Да, наверное, так оно и есть. — Он всмотрелся в ее лицо, строгий и серьезный, как судья. Его настроение менялось быстро, как погода, и было таким же непредсказуемым. — Если бы я не знал тебя так хорошо, я бы мог подумать, что это был твой первый поцелуй.
Мерзавец.
— Если не возражаете, — громко и весело проговорила она и даже растянула губы в улыбке, надеясь, что Гриффин не сочтет ее безумной, — я вас покину. Мне надо проверить…
— Да, я знаю. Тебе надо проверить, как там ребенок. Ну иди.
Джастин кивнула, повернулась к двери, но ее дрожащие пальцы не сразу сумели сладить с дверной ручкой. Когда наконец дверь открылась, она услышала негромкий чуть язвительный голос Гриффина:
— И не засиживайся допоздна, Джастин. Помни, завтра наша свадьба. Ты должна выглядеть отдохнувшей.
Глава 11
Роуз взглянула на Джастин и недовольно поморщилась.
— О мисс, только не скручивайте ваши чудесные волосы в этот уродливый пучок. Ваше лицо стягивается, словно у вас болит голова.
У Джастин действительно болела голова, но она все равно свернула косу на затылке и воткнула в получившийся пучок несколько булавок.
— Его все равно никто не увидит, потому что на мне чепец.
Пэтти, девушка, которую она накануне спасала в борделе, изумленно округлила глаза.
— Вы не можете надеть чепец в день свадьбы, мисс. В нем вы выглядите пугалом.
Джастин взглянула на свое отражение в зеркале и признала правоту этого утверждения. Темные круги под глазами, болезненная бледность и глубокие складки вокруг рта — все это никак не увязывалось с образом счастливой невесты. Она плохо спала с тех самых пор, как впервые вошла в особняк Гриффина Стила, а теперь выходит, что он станет ее домом на обозримое будущее, — если, конечно, ее официальный муж и повелитель не потащит ее за собой в странствия по свету или не поселит в какой-нибудь глуши. Хотя в этот момент мысль о жизни в уединенном домике в деревне казалась ей чрезвычайно привлекательной.
— Какая разница, как выглядят мои волосы, — пробормотала Джастин своему отражению. — На мне все равно будет шляпка.
Роуз и Пэтти обменялись понимающими взглядами, а Джастин заскрипела зубами. Они явно были уверены, что Джастин нервничает из-за предстоящей свадьбы. Она действительно нервничала, но по совершенно другой причине. Ей никак не удавалось не думать о возмутительном поцелуе, который подарил ей Гриффин накануне, а подобное легкомыслие было ей несвойственно. Причиной всего является недостаток благоразумия, минутная слабость… или что-то подобное. И, разумеется, она больше не позволит этому повториться.
