Роуз нахмурилась.
— Мистер Гриффин не разговаривает с отцом, мисс Джастин, а герцог, насколько мне известно, не признает сына. Камберленд — бессердечная сволочь. Так сказал мистер Гриффин — я сама слышала. Он не хочет иметь с отцом ничего общего.
Пока она говорила, в комнату тихо вошла Мэдлин Ривз. Судя по выражению ее красивого лица, она не одобрила тему разговора.
— А я бы предпочла, чтобы вы не болтали об этом, — упрекнула она. — Сами знаете, как к таким разговорам относится мистер Гриффин.
Она положила длинный сверток, который держала в руках, на кровать, после чего обратилась к Пэтти:
— Ты уже вполне достаточно помогла мисс Джастин, моя девочка. А теперь иди.
Пэтти возмущенно шмыгнула носом и присела перед Джастин в реверансе.
— Желаю вам, мисс, счастья в день свадьбы и удачи в брачную ночь. — Весело хихикнув, она выбежала из комнаты.
Миссис Ривз уперла руки в бока и хмуро взглянула на Роуз.
— Я удивлена, что ты позволяешь себе разносить сплетни. Ведь хорошо знаешь, что Гриффин этого не любит.
— Но это же правда, Мэд, и мисс Джастин имеет полное право знать, — возмутилась Роуз.
— Возможно, но это не нам с тобой решать, — ответствовала миссис Ривз. — Это дело Гриффина, который, кстати, уже ждет мисс Джастин. Я здесь закончу сама и провожу ее вниз.
Роуз насупилась. Получалось, что ее выставили в самом конце. Но долго дуться не стала, улыбнулась и обняла Джастин.
— Удачи, дорогая. И помните, мисс: если вам надо о чем-то поговорить перед сегодняшней ночью, найдите меня.
Она задорно подмигнула, не оставляя никаких сомнений в том, что именно имела в виду.
— Обязательно. — Джастин знала, что не будет спать с Гриффином, но не могла винить Роуз за искреннее желание помочь.
— Мне жаль, если они расстроили вас своей болтовней, — сказала Мэдлин, когда Роуз вышла из комнаты. — На вашем месте я бы не обращала на нее внимания.
Джастин окинула красотку скептическим взглядом и достала из шкафа перчатки и сумочку.
— Это довольно трудно при сложившихся обстоятельствах. Думаю, я должна быть благодарна девушкам за то, что они мне все рассказали. Мистер Гриффин не удосужился.
Мэдлин заколебалась.
— Понимаете, он не любит об этом говорить, — наконец сообщила она. — Ни с кем. Насколько я понимаю, он всячески старается забыть, кто его отец.
Джастин нахмурилась. Хотя она понимала, что у него должны быть неоднозначные чувства к такому родителю, все же ей не казалось, что у Гриффина есть основания жаловаться на судьбу. Герцог Кларенс, к примеру, как известно, был очень близок со своими детьми от миссис Джордан, да и общество вообще проявляло большую терпимость к незаконным отпрыскам королевской семьи. Некоторые из них даже сочетались браком с представительницами лучших семей королевства.
Но если все так, почему Гриффин — явный изгой?
— Почему он не желает об этом говорить?
— Потому что ненавидит герцога Камберленда. Так всегда было и будет, — ответила миссис Ривз. — Хочу дать вам небольшой совет, дорогая. Не поднимайте этот вопрос. Гриффин редко показывает свой гнев, но эта тема раздражает его особенно сильно.
Пока Джастин осмысливала услышанное, Мэдлин сменила тему.
— Ладно, хватит о грустном, — улыбнулась она. — Я принесла вам что-то очень красивое. — Она развернула сверток, который раньше положила на кровать, и извлекла на свет божий великолепный бархатный плащ с капюшоном насыщенного темно-зеленого цвета. Подняв его, она продемонстрировала шелковую белую подкладку, блестевшую в свете ламп.
— Гриффин запретил вам надевать в день свадьбы вашу накидку выцветшего горчичного цвета, — усмехнулась миссис Ривз. — Поэтому я принесла вам один из своих плащей. Цвет вам очень пойдет.
Джастин потрогала дрожащей рукой красивую и очень мягкую ткань, испытывая неоднозначные эмоции. Ей было все равно, что надевать, пусть даже в день свадьбы, а ее накидка была одновременно теплой и практичной. Но все же у нее не было желания выглядеть совсем уж неказисто, даже если брак предполагался фиктивным.
Она уже совсем было собралась надеть роскошную вещь, но вспомнила, сколько тайн Гриффин предпочел сохранить, а не поделиться с ней, и твердо сказала.
— Нет, спасибо, меня вполне устраивает моя накидка.
Красивые брови миссис Ривз взлетели на лоб.
— Моя дорогая мисс Брайтмор, я отлично понимаю, что обстоятельства, предшествовавшие вашей свадьбе, весьма необычны и, несомненно, они вас не радуют. Но это еще не значит, что в такой день надо выглядеть как нищенка.
Джастин поморщилась. Этой высокой и потрясающе красивой женщине с роскошной фигурой Джастин, безусловно, представляется старомодной неряхой. Ну и пусть. В конце концов, в ее планы никогда не входило обручиться сегодня, а выйти замуж завтра.
— Нет, я вовсе не хочу сказать, что ваша одежда неприемлема, — поспешно добавила Мэдлин, — но уверена, что плащ пойдет вам больше, чем накидка.
Джастин осмотрела свое платье. Это было ее лучшее одеяние — серое платье из мягкого кашемира, отделанное кружевами. Оно было теплым и, по убеждению Джастин, придавало ее невысокой полноватой фигуре более привлекательные линии. Судя по всему, у миссис Ривз было другое мнение.
— Вы хотя бы примерьте его, — сказала Мэдлин.
Она набросила плащ на плечи Джастин и плотно завязала его на горле, потом расправила капюшон и повернула Джастин к зеркалу.
— Взгляните, — сказала она. — Вам очень идет.
Джастин уставилась на свое отражение и с удивлением отметила, что выглядит очень даже неплохо. Щеки слегка порозовели, а волосы ярко пламенели на фоне насыщенного цвета плаща. А глаза были очень большими и ярко-синими, хотя синева немного смягчалась усталостью.
Где-то очень глубоко у нее появилось абсурдное желание, чтобы Гриффин тоже увидел ее хорошенькой.
Миссис Ривз обняла Джастин за плечи.
— Не волнуйтесь, моя дорогая, — шепнула она, словно прочитав ее мысли. — Я видела, как Гриффин смотрит на вас. Все будет хорошо.
— Я тоже часто себе это повторяю, — пробормотала Джастин.
Только на этот раз она себе не верила.
Глава 12
Священник наконец распрощался, и Доминик твердой рукой вывел его из комнаты, продолжая слушать велеречивые изъявления благодарности за щедрое пожертвование Гриффина на ремонт церковной крыши. Учитывая склонность служителя церкви изливать свои чувства с преувеличенной экспансивностью, Гриффин сомневался, что он станет молчать относительно поспешного бракосочетания, однако Доминик заверил его в обратном. Очевидно, священнослужитель был в долгу перед Домиником — как и большая половина Лондона — и всегда проявлял благоразумие в прошлом.
