Еще более тревожной, чем смятение относительно собственного эмоционального отклика на поцелуй будущего мужа, была мысль о своем будущем. Сегодняшний день был концом жизни, которую она долго и тщательно для себя создавала. Это значило, что она снова окажется в зависимости от прекрасного, но безрассудного человека, который не обращает никакого внимания на хаос, оставляемый после себя. Как и с отцом, с Гриффином ей придется жить, словно на вулкане, а все усилия хотя бы что-то упорядочить дадут лишь мизерный результат. Даже мысль о возвращении к вечной суматохе, неопределенности и неуверенности в том, что будет завтра, выжигала ее внутренности каленым железом.
По крайней мере, если говорить об отце, Джастин не сомневалась, что он обожал своих детей. И хотя ей не нравилась жизнь, которую он вел, папа все же делал что-то полезное. Он работал на свою страну и искренне верил, что ради этого можно пожертвовать многим, в том числе удобствами семьи. Но никто никогда не посмеет утверждать, что Гриффин Стил работает на общее благо и пренебрегает своими нуждами ради других. Он — опасный убежденный распутник и негодяй, сколотивший свое состояние таким способом, который привел бы в ужас любого респектабельного человека.
И такой личности она, Джастин Брайтмор, вынуждена вверить свою судьбу. Ей все еще казалось, что это невозможно.
— Пожалуйста, мисс, — вкрадчиво сказала Роуз, беря в руки новую щетку, которую предварительно положила на край туалетного столика. — Позвольте я вас причешу. У вас изумительные волосы. Стыд и позор закрывать их старым чепцом, тем более в такой день.
Вздохнув, Джастин покорилась. Она была слишком измучена, чтобы спорить по пустякам. А когда Роуз расплела косу и тяжелая копна волос упала на плечи, Джастин едва сдержала стон — все-таки удивительно приятно, когда голову ничего не стягивает. Пожалуй, она все-таки идиотка. Зачем каждый день наказывать себя, стягивая волосы в такой тугой пучок и втыкая в него столько булавок, что металла в них хватило бы на пару дверных ручек. Почему-то ей казалось важным изо дня в день выглядеть как должно, несмотря на большие перемены, которые ее ожидали.
Пока Роуз расчесывала ее волосы, Джастин рассеянно крутила в руках зеркало, лежавшее на туалетном столике. Оно была из бронзового покрытого красивой росписью по эмали набора, который Фелпс принес в ее комнату рано утром, — свадебный подарок от жениха. Она была шокирована столь дорогим подарком — да и подарком вообще, — но Фелпс не стал слушать возражений, а просто вложил ей в руки коробку и удалился.
Роуз и Пэтти долго и шумно восторгались изящными вещицами и прекрасными портретами Сары Сиддонс и других великих английских актрис, выполненными на оборотных сторонах щеток для волос и одежды, зеркальца и пилочки для ногтей. Набор был красочным, очень дорогим и абсолютно фривольным — ничего подобного Джастин и в голову бы не пришло купить себе, даже если бы она могла позволить такую покупку. И хотя она оценила красоту вещиц, они настолько не сочетались с ситуацией, что она не знала, как реагировать.
Ее первым порывом было отказаться от подарка. Но Роуз и Пэтти отговорили ее, убедив, что она насмерть обидит мистера Гриффина. Джастин неохотно согласилась. Ей и ее будущему мужу предстояло вместе ходить в одной упряжке, поэтому не было смысла начинать совместную жизнь с оскорбления. Да и записка Гриффина убедила ее в правильности такого решения. Он писал, что жених обязан подарить невесте подарок, и выразил надежду, что Джастин примет от него этот небольшой знак внимания.
Знак внимания никак нельзя было считать небольшим — ни по размеру, ни по цене, и Джастин улыбнулась, что можно было считать чудом в создавшихся обстоятельствах. Несмотря на тревогу из-за того, что она выходит замуж за человека, чья система ценностей кардинально отличается от ее собственной, Джастин не могла не признать, что Гриффин Стил относится к ней по-доброму и идет на большие жертвы ради сохранения ее репутации. Проанализировав ситуацию в этом свете, она решила, что было бы грубой неблагодарностью возвращать свадебный подарок, — пусть свадьба и нежеланна, а подарок ей не слишком подходит. У нее другие вкусы, чего Гриффин явно не понимал, но это и не важно. Благородный жест в любом случае следовало оценить по достоинству.
— Никогда не могла понять, почему некоторым людям не нравятся рыжие волосы, — сказала Пэтти, с завистью глядя на Джастин. — Я бы могла убить за такую шевелюру. Кстати, многие джентльмены готовы платить больше девушке с рыжими волосами, особенно если цвет натуральный.
— Правда? — удивилась Джастин, хотя и не вполне поверила. — Почему?
— Они считают, что если у девушки рыжие волосы, она…
— Хватит об этом, — вмешалась Роуз. — Мисс Джастин незачем знать такие непристойные подробности.
— В этом нет ничего непристойного, — возразила Пэтти, — если мужчина знает, что делает.
— Я верю вам обеим на слово, — перебила их Джастин, видя, что женщины готовы начать спор. Она не поняла, о чем речь, но была уверена, что не хочет ничего обсуждать с ними, знающими все о сексе. Немногочисленные познания Джастин о происходящем в супружеской постели могли бы уместиться на обороте визитной карточки. По причине, непонятной даже ей самой, Джастин не хотелось проявлять свое невежество, особенно перед опытными Роуз и Пэтти.
— Готово, — сообщила Роуз, с удовольствием взирая на результаты своего труда. — Вы выглядите прелестно, как картинка, мисс.
Слово «прелестно» Джастин слышала далеко не часто, тем более применительно к себе. Но Роуз хорошо потрудилась. Она собрала волосы в свободный объемный узел на макушке, оставив несколько вьющихся локонов, падающих на плечи и шею. С такой прической черты лица Джастин казались не такими напряженными и угловатыми. Она решила, что выглядит моложе и почему-то уязвимее. Последнее ей не понравилось, но что поделать, если этим утром она действительно чувствовала себя такой.
Она улыбнулась отражению Роуз.
— Большое спасибо, Роуз. Замечательная прическа.
— Ерунда. Но нужен еще один завершающий штрих. — Она достала из кармана две изящные заколки с изысканными шелковыми цветами и аккуратно воткнула их в узел. — Вот теперь все отлично.
Джастин тут же начала протестовать — по ее мнению, в украшениях не было никакой необходимости, но Роуз не стала слушать.
— Это мои заколки. Мне их подарил мой парень, — сказала она. — Я хочу, чтобы сегодня они были на вас. Ведь сегодня особенный для вас день. Очень жаль, что все делается в такой спешке и у нас нет времени сделать для вас все как надо. А вы заслуживаете самого лучшего.
