пожеланиями хорошего дня. Излишнюю назойливость проявлять не хочется. Хочется дать ему (и себе) время на размышление.
На четвертый день я дарю́ ему песню.
Зик пришел к нам на танцпол, потому что во время бала в следующие выходные он порадует нас парой своих треков. Я объясняю ему, что́ со мной творится, и он предлагает помочь трубадурским вайбом. Он спрашивает, что я чувствую к Ною, и я делюсь мыслями – от дурацких до возвышенных, от нелепых до проверенных на практике. Я доверяю ему обрывки своей тоски, обрывки надежды, и, подобно искусному портному, Зик сшивает их во впечатляющее целое.
Весь оргкомитет Вдовьего бала (за исключением Кайла, который на сегодняшнее заседание не явился) завороженно слушает, а когда Зик заканчивает петь, взрывается аплодисментами. В полном восторге Зик собирает нас своей музыкой и выводит из спортзала на улицу. Гордый Крысолов, он с упокоением раскачивается под звуки своей гитары, пока мы все не оказываемся на крыльце у Ноя. Эдакий парад доброжелателей, приготовивших песню. Эмбер подталкивает меня вперед, к Зику.[47]
– Я не умею петь, – шепчу я Зику.
– Думаю, Ной поймет, что песня не от меня, даже если петь буду я.
Мы поднимаем головы к окну комнаты Ноя и зовем его. Из-за двери выходит Клодия, обжигает нас свирепым взглядом и объявляет, что Ной у себя в студии. Мы убеждаем ее привести его, и вот наконец Ной подходит к окну.
Воздух оглашает мелодичный голос Зика.
Лишь однажды
Я не думал дважды.
Ты подарил мне это, парень.
Ты подарил мне это, парень.
Знаю, бывает
Безумно приятно.
Ты подарил мне это, парень.
Ты подарил мне это, парень.
Время пришло стереть все секреты,
Ты их помог мне стереть.
Ты подарил мне это, парень.
Ты подарил мне это, парень.
Есть краткий миг,
Что длится вечность.
Ты подарил мне это, парень.
Ты подарил мне это, парень.
Знаешь, мечты
Становятся явью.
Ты подарил мне это, парень.
Ты подарил мне это, парень.
Мне бывает страшно иногда.
Во многом хочу разобраться.
Моей правде не стать ложью никогда.
Я подарю тебе это, парень.
Я подарю тебе это, парень.
Слово может стать песней.
Я подарю тебе это, парень.
Я подарю тебе, только позволь.
Обещаю тебе,
Обещаю тебе подарить песню, правду, мечту
На миг, на другой.
И то, что безумно приятно.
Я подарю тебе это, парень.
Я обещаю тебе это подарить.
Слушая песню, Ной смотрит то на меня, то на Зика. Когда он смотрит на Зика, я разглядываю его, как разглядывают младенцев, внимательнейшим образом следя за их мимикой. Когда он смотрит на меня, я тотчас прячу глаза. Взгляд его я отваживаюсь встретить, лишь удостоверившись, что Ной этого хочет.
Когда песня заканчивается, Ной улыбается и аплодирует. Зик отвешивает неглубокий поклон и уводит всех обратно в спортзал. Я ухожу последним, наблюдая, как силуэт Ноя исчезает за занавесками. Иду я медленно, гадая, что делать дальше.
Ной нагоняет меня и касается моего плеча.
– Не обязательно все это делать, – говорит он.
– Обязательно, – возражаю я. – Мне нужно тебе показать.
– Ладно, – отзывается Ной.
На этом мы расстаемся.
На пятый день я дарю Ною пленку.
На свои сбережения я покупаю двенадцать рулонов фотопленки – частью черно-белой, частью для ярких красок улицы. На крышке каждого контейнера я пишу по одному слову из цитаты старого фотографа: «Гору ли ты разглядываешь или тень веточки, самое главное – иметь хороший обзор».
Чтобы передать пленку Ною оригинальным образом, требуются заинтересованные сообщники. Тони, Беспредельная Дарлин, Эмбер, Эми, Лора и Трилби очень рады помочь. Даже мой брат – и тот подключается, предложив себя на роль курьера, после того как я раскрываю ему свой план.
Каждый из сообщников передает пленку Ною по-своему. Начинает Тони: он звонит Ною на мобильный и оставляет сообщение-загадку. Отгадка приводит к первому рулону, который я подкладываю в школьный актовый зал на сиденье с буквой U четвертого ряда. Получается 4U, для тебя, мол. Беспредельная Дарлин наряжает свои контейнеры в накидки из искусственного меха и во время учебного дня бережно вручает их Ною. Эмбер делает рогатку по размеру фотоаппарата «Кодак» и пуляет контейнеры Ною в рюкзак, когда тот не смотрит (а разок и когда тот смотрит). Эми и Эмили рисуют на контейнерах лица и преподносят их Ною, как ячейку общества. Лора устраивает контейнер в таинственном месте, где Ной обязательно его найдет (а именно клеит под крышку его парты). Джей, дай бог ему здоровья, просто подходит к Ною и говорит: «Вот, братишка просил тебе передать». Великолепно!
Даже Тед предлагает помощь. Он кажется немного дерганым. По слухам, он ищет замену своей предыдущей замене. Пленку я уже раздал, поэтому я обещаю Теду сделать его первым запасным на случай, если кто-то не справится. Ни Тед, ни я не упоминаем Джони, но она заочно присутствует при каждой нашей встрече.
Не видеть в своем лагере Джони до сих пор странно. Дело не в том, что она переметнулась в другой лагерь, – Джони просто вышла из игры. Интересно, кто-нибудь рассказывает ей о происходящем? Мы сталкиваемся в школьных коридорах: Джони постоянно с Чаком и по-настоящему на меня не смотрит. Год назад в это же время она помогала мне развешивать постеры для Вдовьего бала – говорила, где я повесил криво и как поправить. Если бы я почувствовал, что она скучает по мне или хотя бы по нашему прошлому, стало бы легче. Полное самоустранение Джони делает наше прошлое грустным и невыносимым.
На шестой день я пишу Ною письма.
Понимаю, у меня в запасе лишь день. Получив записку с благодарностью за пленку, я понимаю, что скоро придет время поговорить с Ноем и выяснить, есть ли у меня шанс. Вместо того чтобы немедленно приступить к разборкам, я решаю написать ответ. Начинается он как простая записка – мол, я надеюсь, он использует пленку с умом, – а потом перерастает в настоящее письмо. Я строчу как заведенный, едва обращаю внимание на уроки, паузу делаю, лишь чтобы подметить образы и происшествия, которыми можно поделиться с Ноем в письме. Получается совершенно не похоже на записки, которые я писал на уроках еще до нашей ссоры, – по ощущениям куда интенсивнее.
