Записки пишут, чтобы сообщить новости или развлечься, а с письмом отдаешь часть своей жизни, делишься не сиюминутными наблюдениями, а сокровенным.
Я дописываю первое письмо. Я выпрашиваю у педагога по профориентации конверт, вкладываю в него листочки, запечатываю. На друзей не полагаюсь – я доставляю письмо сам. Ной немного удивлен, но равнодушным не остается. Я тут же берусь за второе письмо – начинаю рассказ с момента, когда вручил первое, описываю, о чем думал в тот момент. Сама собой начинает объясняться вся неделя – я говорю с Ноем, вместо того чтобы показывать, но, по-моему, это нормально, ведь показал я уже предостаточно.
Я пишу третье письмо Ною в классе для самоподготовки, когда напротив меня садится Кайл. После инцидента на кладбище он избегал меня, а сейчас явно хочет поговорить.
– Привет! – бросаю я, прикрыв недописанное письмо.
Кайл нервничает.
– Слушай, так, как сейчас, я больше не хочу, – начинает Кайл.
– И я тоже не хочу.
– Так что мы будем делать?
В этот момент я понимаю, что Кайл тоже очень храбрый и хочу быть достойным его храбрости.
– Ну, мы будем нормально общаться. Будем дружить, – осторожно предлагаю я. – И это не шутка. Вместе мы быть не можем, но это не значит, что мы должны быть порознь. В этом же есть какой-то смысл?
– Ага, – кивает Кайл.
– Так у нас все ровно?
– Последние несколько дней я общаюсь с Тони. Хотя ты, наверное, в курсе. Когда он позвонил в первый раз, я подумал: «В чем тут дело?» Он же до этого почти не звонил мне – только когда у нас гостил ты, и он искал тебя. Я не знал, о чем с ним говорить, и Тони прекрасно меня понял. А сейчас мы подолгу болтаем. Абсурд, но в какой-то мере я рад, что все так получилось, ведь я подружился с Тони и сохранил дружбу с тобой, то есть плохое обернулось хорошим. Теперь и плохое не кажется таким уж плохим. Чувствую, что на кладбище я сглупил – насочинял себе то, чего нет. А теперь думаю: что-то там таки есть.
– Конечно есть, – заверяю я.
Не могу признаться Кайлу: кое-что из, по его мнению, насочиненного не вполне является таковым. Не могу признаться, что некоторые мои чувства к нему навсегда останутся неутоленными; и что вернуть его я хотел, отчасти чтобы доказать: ему вообще не следовало от меня уходить. Не могу признаться, что сейчас он нравится мне больше, чем в склепе вдовы, хотя и не так, как хотелось ему (монополией на это обладает Ной). Кайл нравится мне достаточно сильно, чтобы понимать: в другое время в другом месте у нас могло получиться по-другому. Но раз покидать это время и место я сейчас не планирую, заводить речь об этом не стоит.
Потом мы немного говорим о бале. Поскольку между нами больше нет натянутости, Кайл вернется в оргкомитет и поможет на последнем этапе подготовки.
Когда Кайл уходит, я дописываю третье письмо Ною. Четвертое я протягиваю ему, когда он выходит из школы. Пятое я забираю домой, решив оставить на завтра.
Интуиция и доказательство
На седьмой день я дарю Ною себя.
Я делаю это, приблизившись и сказав: «Привет». Я делаю это, разорвав дистанцию между нами. Я делаю это, не зная, как Ной отреагирует. Пожалуй, это единственная часть моего дара, которую Ной зеркалит.
Я разыскиваю его утром, потому что вряд ли смогу дождаться второй половины дня. Ной даже до шкафчика добраться не успевает: в раннюю рань я караулю его на школьном крыльце. Ной замечает меня, я подхожу к нему, здороваюсь, протягиваю пятое письмо. Оно в зеленом конверте, и, когда Ной поднимает его, чтобы рассмотреть, глаза у него кажутся еще зеленее.
– Пол… – начинает он.
– Ной… – начинаю я.
– Не знаю, что сказать, – признаётся Ной тоном, подразумевающим «Я не знаю, что сказать, потому что потерял дар речи», а не «Я не знаю, что сказать, потому что мои слова тебе не понравятся». Это внушает оптимизм.
– Можешь не говорить ничего.
Мы усаживаемся на ступеньки рядом друг с другом. Ребята, поднимающиеся в здание школы, обходят нас.
– Спасибо за письма. Вчера вечером я перечитал их все.
Я представляю Ноя в его чудесной комнате. Хорошо хоть мои слова побывали в ней, раз уж мне туда доступа нет.
– Я собирался написать тебе ответ, – продолжает Ной. – Но потом решил поступить иначе.
Ной достает из рюкзака и вручает мне конверт, который я вскрываю дрожащими руками. Внутри четыре фотографии, четыре снимка нашего города ночью. На каждом по одному слову, но в родном городе я ориентируюсь прекрасно, поэтому легко догадываюсь, откуда они и что означают.
С вывески у Еврейского культурного центра слово «Жаль».
С рекламы «Лотто» у канцтоваров слово «Тебя».
С надписи на воротах кладбища слово «Нет».
И наконец, последнее фото – отражение Ноя в зеркале, которое он поставил у себя в студии. Одной рукой он поднес фотоаппарат к глазам, другой держит кусок картона, на котором написано одно слово.
«Рядом».
Я смотрю на снимки и понимаю, что ни о чем лучше мечтать не мог. Как Ной догадался?
– Серендипность, – поясняет он. – Я не спал всю ночь, проявляя пленку. Я сфотографировал сотню слов и в итоге отобрал эти. Так подсказала интуиция.
– А что она подсказывает тебе сейчас? – спрашиваю я, чувствуя себя совершенно недостойным.
Пауза.
– Она подсказывает пригласить тебя на бал в субботу.
Я хлопаю глазами.
– И что ты намерен делать?
– Хочешь пойти со мной на бал в субботу?
– С удовольствием. Это не обычные танцы – парами на них идти не обязательно. Но я с удовольствием пойду в паре с тобой. – На этом я уйти не могу. Я просто обязан добавить: – Прости меня за все. Мне очень жаль.
– Знаю, – отзывается он, взглянув на меня.
– Я так по тебе скучал, – говорю я, тянусь вверх и касаюсь его лица.
Ной наклоняет голову, разок целует меня и говорит, что тоже скучал.
Понимаю, что должно быть именно так. Понимаю, что Ной не всегда будет казаться мне удивительным, но в нем удивительного больше, чем в любом из моих знакомых. Рядом с ним мне тоже хочется быть удивительным.
Весь учебный день я порхаю, как на крыльях. Каждому, кто помогал мне на протяжении последней недели, конечно, хочется узнать, добился ли я своего. Чтобы узнать ответ, им достаточно взглянуть мне в лицо.
– Так держать! – подбадривает Эмбер.
Тед хлопает меня по плечу. Больно, но я понимаю, что намерения у него добрые.
– Милый, только снова не напортачь! – просит Беспредельная Дарлин.
Я обещаю
