была рядом – но она оставалась недоступной, и мои фантазии разрешались, увы, привычным по преторианской казарме способом.
Афифа, да. Режим «Друзья+». Но я все чаще и чаще представлял на месте обрыдлой сетевой латрины мою музу, изменяя таким образом не только собственной биологической природе, но и «Открытому Мозгу» тоже.
Мема 5
Вбойщик!
Дрочишь?
Не стыдись. Со всеми бывает.
Но и гордиться тут особо нечем.
* * *
Пора рассказать про мою первую вбойку.
Все знают, что в мире есть такая вещь, как повестка.
На самом простом уровне это некая обязательная к исполнению программа. Она может быть скачана имплантом из множества разных мест. Например, из районной управы: к десяти утра явиться для наказания розгами за неявку на /В-слово/ сборы. Или из-за атлантического файервола: с понедельника надлежащим образом модифицировать свою речь, чтобы не портить карму. За этим тщательно следят кукуха и имплант.
Но само понятие гораздо шире. Наша жизнь определяется еще и той повесткой, которую спускает (вернее, поднимает из своих глубин) живущее по биологическим законам тело. А если взять совсем широко, повестка – это изменчивый ветер, в котором все существа желтыми листьями несутся к своей неизбежной утилизации.
Все есть повестка.
Поэтому неудивительно, что мое первое выступление на большом концерте тоже было замешано на повестке. Причем самой обрыдлой и унылой.
Вакцинация от новых штаммов Зики. Те самые периодические джабы, что ставят человечеству уже три или четыре сотни лет. Зики в карбоне еще не было, тогда вакцинировались от мышиного гриппа, и вирусные кипеши главным образом обслуживали местечковую (вернее, тогда еще американскую – USSA возникли позже) политику. Все остальные страны просто пристраивались в фарватер.
Первые вакцины защищали от одного, ну двух заболеваний. Теперь каждый укол защищает от нескольких сотен, или даже тысяч разных вирусов (у одной только зики больше трехсот сорока активных штаммов), и это один из главных бизнесов «Открытого Мозга».
Я читал в какой-то книге (в тюрьме я реально юзал книги), что современная экономика – на самом деле не ветрономика, как ее называет конформистское зеленомыслие, а вакциномика, потому что весь мир, по сути, работает за вакцины, хоть номинально они и бесплатны. И сердоболы вместе со всеми отстегивают за вакцины своим врагам.
Сердоболы редко спонсируют вбойку, но это был как раз тот самый случай. Пропаганда вакцин позволяла улучшить карму всей системе, и под концерт выделили главный московский колизей – сохранившийся с карбоновых времен стадион имени Шарабан-Мухлюева (или просто шарабан, как его называют).
Собрали всех: даже вбойщики, которые принципиально не сотрудничают с властью, согласились прийти, потому что топить за вакцины прогрессивно и улучшает личную карму. Во всяком случае, с точки зрения «Открытого Мозга» и кукухи, а другие мнения здесь не слишком важны.
У нас было две недели на подготовку. Это вроде бы много, потому что придумать вбойку можно за минуту. Но, учитывая, что я никогда раньше не выступал на большую аудиторию и не понимал многих вещей, это было крайне мало.
Меня напутствовал лично Люсефедор.
– Ситуация простая, – сказал он. – В вакцины никто не верит. До такой степени, что не помогает подсветка «Открытого Мозга» – у всего есть пределы. Сквозную перфорацию извилин по этому поводу людям устроили еще триста лет назад.
– Еще бы, – сказал я. – Морочить голову на этот счет бесполезно.
Люсефедор поднял палец.
– Вот поэтому тебя нанимают морочить сердце. Твоя цель – убедить парня с окраины сделать очередной джаб. Но опираться ты должен не на аргументы, а на эмоции. Искусство должно вызывать не мысли, а чувства.
– Тоже понятно, – ответил я.
– Теперь перехожу к более сложным вещам, – сказал Люсик. – Многие вбойщики думают, что, если их наняли работать на повестку, они должны соответствовать вкусам нанимателя в каждом чихе. Это ошибка. Так мыслят только рабы, а рабам не платят вообще. Если тебя наняли под конкретное дело, к цели можно и нужно двигаться по самому некорректному, иногда даже запретному маршруту. Сейчас не двадцать первый век.
«Открытый Мозг» это простит.
– Почему вдруг?
– Потому, – ответил Люсик, – что это эффективный метод достижения цели. Слушатели решат, у тебя нет тормозов и ты режешь правду-матку. Это выделит тебя из толпы продающих душу по дешевке и позволит заработать на трансакции значительно больше.
– Я вообще не хочу продавать душу, – сказал я.
Люсефедор захохотал.
– Понимаю. Ты хочешь дорого торговать ее студийными фотографиями. Об этом в нашем бизнесе мечтают все. У некоторых даже выходит, но редко. Удачи, бро. У тебя будет несколько минут общенациональной засветки. Сделай так, чтобы тебя запомнили навсегда.
– Так что, резать по-честному?
– Врать можно тоже. Важны только две вещи. Первая – чтобы зрителям казалось, что тебя вот-вот стащат со сцены за правду. Вторая – чтобы этого не произошло на самом деле.
– Ага, – сказал я, – ага…
– Кажется, дошло.
Думаю, что во время разговора он слил на мой имплант что-то невербальное. Это был ценнейший урок, и получить его от Люсика в самом начале карьеры было огромным преимуществом.
Мы с Гердой взялись за работу: обсуждали треки, изучали историю вакцинаций и особенно окружавшие ее мрачные слухи. Через пару дней я нашел годную тему для вбойки, с которой можно было выйти на Шарабан. Герде идея понравилась. Люсику тоже.
Но мы занимались не только этим. Целых две недели Герда учила меня правильно танцевать под ее музон.
Вернее, не танцевать. Танцует парковый крэпер, демонстрируя выставленные на продажу прелести. Вбойщику следует двигаться – небрежно, неказисто, даже слегка неловко, но сугубо правильно.
Глядя на Герду, я понял, что такое «правильно» применительно к подтанцовке. Словами это было трудно объяснить, но она показывала все так хорошо, что к концу второй недели я мог бы тренировать начинающих вбойщиков сам.
Мне достаточно было просто переступать надлежащим образом с ноги на ногу. Но Герде приходилось танцевать на самом деле. Ее танец был функционален.
Все музы так или иначе делают это, но их танцы сильно зависят от пульта. А пульт может быть оформлен сотней разных способов.
Пульт – это совершенно излишний с технической точки зрения аппарат, потому что музыкой можно без труда управлять с импланта. Но традиция вбойки требует, чтобы муза пользовалась особым устройством, преобразующим механические движения ее тела в управляющие музыкой сигналы, и сжульничать здесь означает поставить на карьере крест. За этим следят организаторы и фаны. Больше того, чем это устройство изощренней и чем сложнее им пользоваться, тем лучше для имиджа.
