очередь прервала мои слова тетя Вера. – Придешь туда, куда я скажу. Тогда, когда я скажу, ясно тебе?!
– Ясно, – проскрежетала я, едва сдерживая злость, всё же выдержка у меня не железная. Сложно терпеть, когда с тобой так грубо разговаривают.
Мы условились, что встретимся в нотариальной конторе, и я подъехала к назначенному времени, нервно прижимая к себе сумочку. Тетка сидела в коридоре и ждала меня. Больше народа здесь не было.
Я присела на диван и посмотрела на закрытую дверь кабинета. Видимо, нас позовут.
Тетя сидела напротив, насупив брови и недовольно поджав губы. Всем видом показывала, что она мной разочарована. Но разве это было для меня секретом? Нет. Она давно убила все мои надежды стать полноценной семьей. Родней не только по крови.
– Из-за тебя пришлось человека подвести и новый прием назначить, – заворчала она, кажется, испытывая удовольствие от собственных слов. – Нет чтобы вчера, как все нормальные люди, прийти в условленное время. Ты хоть знаешь, сколько у нотариуса стоит час работы?
Ее возмущение никак не прекращалось, у меня уже зубы сводило выслушивать ее недовольство, но я изо всех сил терпела, уговаривала себя, что всё это ненадолго.
– Почему нужно было идти именно к этому нотариусу? Разве мало других?
Этот вопрос не давал мне покоя, я подозревала, что нотариус у нее купленный, но сестра отца всегда была излишне словоохотлива и говорила больше, чем следует.
– Других много, а такой, как он, один на миллион, – прошипела, заставив меня застыть в недоумении. – В общем, не твоего ума дело! Твоя задача – подписать документы и исчезнуть, поняла?!
– Как же не понять, когда ты только и делаешь, что гнобишь меня и портишь мне жизнь!
Слова вырвались неосознанно и были произнесены с оттенком горечи, ее поведение, несмотря на то, что я смирилась с подобным отношением, всё равно причиняло мне беспокойство. Как застарелая рана, которая ныла при плохой погоде.
– Я? Я?! – практически заверещала, еле сдерживая гнев.
Еще секунда, и она, казалось, была готова вцепиться мне пальцами в волосы, но продолжала сидеть напротив, не двигаясь с места.
– Ты ведь знала, что твой муж засматривается на меня, но всё равно оставляла меня с ним, запрещала выходить из дома вне учебы, – всхлипнула, вспоминая обо всем с обидой.
– Не хотела, чтобы ты позорила меня, стала такой же гулящей, как твоя мать! – практически выплюнула, всегда ее ненавидела. – И оказалась права. Ты даже дома умудрилась соблазнить моего мужа! И не ври, что это всё его вина! Он мне всё рассказал в тот же день!
Застыла, видя, как она осеклась, глаза ее остекленели, а затем забегали вдоль коридорных стен.
– Ты же сказала, что он был в коме? Я ведь ему голову размозжила статуэткой, – просипела, хватаясь за горло и будто возвращаясь в прошлое, от которого бежала как от огня.
– Не понимаю, о чем ты, – выпалила и замолчала, чтобы, видимо, не сказать более ничего лишнего.
В этот момент хлопнула входная дверь, и в конце коридора появилась мужская фигура в черном, явно дорогом костюме.
– Эдмунд Владиславович, спасибо, что пошли навстречу, я вам так благодарна, – тетка сразу же поднялась и распушила хвост, даже волосы поправила, будто забыв, что давно замужем.
– Что вы, голубушка, разве мог я вам отказать? – седовласый мужчина подошел и поцеловал ей руку, а затем скользнул взглядом по мне.
Его лицо показалось мне знакомым, я всё силилась вспомнить, где видела его, но смогла сделать это не сразу.
Он открыл ключом дверь в кабинет, пропустил тетку вперед, затем вошел сам, и только после внутри очутилась я. Показалось странным, что внутри всё выглядело пустым, словно он только сюда переехал, но я не заострила на этом внимания, села на стул, которых здесь всего было три. Подозрительная контора, впрочем, от тети иного ожидать и не стоило.
– Мы раньше не встречались? – спросила у нотариуса, вглядываясь в его лицо.
– Чушь не мели! – осадила меня родственница, шикая и махая рукой. – Вообще не смей тут открывать рот!
– Голубушка, что же вы так грубо со своей племянницей? Неплохая вроде девчушка.
Ласковый голос мужчины не обманывал меня. Тон у него был змеиным, улыбка такой же хитрой, а выражение глаз было таким острым и хладнокровным, что у меня от него мурашки по всему телу расползались.
Сглотнула, а затем чуть не вскочила с места.
– Это вы! – выдохнула в шоке, чувствуя, как колотится испуганно сердце. – Это вы украли мою квартиру!
Я наконец вспомнила его. Того нотариуса, который в те черные дни после смерти сестры оформлял документы, когда меня, беззащитную и убитую горем, заставили написать отказ от наследства в виде сестринской квартиры.
– Что значит украл? – тон нотариуса сразу из приторно-сладкого превратился в жесткий, взгляд похолодел. – Вы меня в чем-то конкретном обвиняете, девушка? Я всего лишь нотариус и оформляю документы по букве закона! И ни в чем нечистом я не замешан!
– Алёна! – прикрикнула на меня тетка. – Ты как себя ведешь? Не заставляй краснеть за тебя! Эдмунд Владиславович, – залебезила перед мужчиной, – вы простите сироту, она сама не понимает, что говорит. Давайте лучше займемся бумагами, не хочу отнимать ваше время.
Тетка зыркнула на меня так, что я приросла к полу. Затем она прошла к столу и уселась на стул, позвала меня к себе, нотариус занял свое место и приступил к оформлению документов, иногда поглядывая на меня с явным осуждением во взоре. Мои слова ему не понравились. Тетка подавала ему какие-то документы, он брал их, просматривал, заполнял какие-то формы. Наконец дело дошло до моего паспорта.
Сейчас я дам его и тем самым позволю тетке завершить ее грязное дело. Разве я этого хотела? Разве хотела так просто сдаться?
– Я передумала, – выпалила я, заставив тетку и нотариуса открыть рты.
– Что?! – взорвалась она праведным гневом. – Что ты сказала?
– Я не буду ничего подписывать, – проговорила я скороговоркой, чувствуя, как каменеет спина от страха.
– Ах ты, дрянь малолетняя! – подскочила она с места и сделала то, чего я не ждала. Замахнулась и треснула меня ладонью.
Рука тетки была тяжелой, так что удар по шее отозвался болью. Лицом я ударилась о стол, из носа потекла кровь.
– Ты подпишешь эти документы, Алёна, по-хорошему либо по-плохому, – предупредила тетка, сев обратно на стул.
– По-плохому? – загундосила, зажимая нос платком, который как нельзя кстати оказался у меня в сумочке.
– Эдмунд Владиславович, может, вызовем наших бравых молодчиков?
Слова тетки заставили меня похолодеть от осознания того, насколько далеко она готова зайти в своей жадности и
