мнимом чувстве справедливости, за которым прятала лишь свою злобу и липкие ручонки, жаждущие злата.
– Зачем же вы так, голубушка? Это обычная купля-продажа. Вы своей племяннице – деньги, она вам – активы. Вы же подготовили деньги? – мужчина дернул бровями.
– Что за чушь вы несете? – не выдержала и крикнула, чувствуя, как тело охватывает озноб от подобной несправедливости.
– Хотя, может, вы и правы, голубушка, – протянул старикан, внимательно глядя на меня, – племянница у вас больно буйная, давайте-ка вызовем санитаров. У нее раньше случались психозы?
– Да постоянно! Она вообще ненормальная. Думаете, лучше признать ее просто невменяемой? – оживилась моя родственница. – Точно нельзя будет это оспорить? Муж же всё-таки у нее есть.
В голосе тети прозвучало сомнение, а вот я во все глаза уставилась на мужчину, который перестал скрывать свое истинное лицо.
– Муж? Вы не предупреждали, – мужской голос зазвенел сталью.
Глаза его сверкнули недобрым блеском, на тетку он глянул злобно, а затем нажал на какую-то кнопку под столом. Не прошло и пяти секунд, как дверь заскрипела, пропуская внутрь двух бугаев бандитской наружности.
– Какие-то проблемы, босс?
– Что происходит, Эдмунд Владиславович? – заволновалась тетка, ерзая на стуле.
Она насторожилась, и я замерла, предчувствуя намечающиеся проблемы.
– Планы поменялись, – голос старика больше не источал расположение, был суров и звучал по-деловому холодно. Он глянул на меня и подтолкнул ко мне бумагу. – Подписывай, девочка, если не хочешь плохо закончить. У тебя ведь дочь подрастает, верно? Нехорошо, если станет сиротой, не так ли? Ты же не хочешь ей подобной судьбы?
Замерла, а затем один из бугаев всучил мне в руку шариковую ручку, нависая надо мной и не отходя на ни шаг дальше. Это нервировало.
– Я не понимаю, тетя, – медленно произнесла, поворачивая голову в сторону родственницы, которая продолжала стоять около стола истуканом. – Разве трастовый фонд ты хотела не для себя?
Она даже не посмотрела на меня, продолжала сверлить взглядом нотариуса, который вальяжно откинулся на спинку своего стула.
– Кинуть меня решил?
В голосе тети больше не слышалось почтения, только злость и страх, который она пыталась, но не смогла скрыть. Ее волнение выдавал тремор сжатых в кулаки рук.
– С возрастом ты стала сдавать, Вера, – старик сморщился, затем кивнул второму мужику. – Проверь, что за муж у девчонки, создаст ли нам проблемы в будущем или так.
Махнул рукой, и подчиненный кивнул.
– Тетя? – снова подала голос, надеясь, что она ответит.
– Не надейся, что сможешь так просто избавиться от меня, – снова проигнорировала меня и сложила на груди руки, вздернула подбородок. – У меня есть доказательства твоих махинаций с ее прошлой квартиркой, так что, если надумаешь присвоить деньги с трастового фонда себе, документики быстренько окажутся там, где надо.
– Угрожаешь? Не забывай, что именно по твоей наводке мы вышли на твою племянницу с той хатой, – нотариус прищурился, ноздри его от злобы раздулись. – Если вздумаешь выкинуть нечто подобное, вместе со мной на дно пойдешь. А я тебя знаю, ты труслива и в тюрьме ни дня не продержишься, так что пугать меня не смей! Я предупреждал тебя, Вера, что я не тот человек, которому можно угрожать.
Их взгляды скрестились, а мне по-настоящему стало страшно оттого, что я жила с человеком, о котором, оказывается, ничего не знала.
– Черные риелторы, тетя? – вытолкнула я из себя слова. – Так это была ты? Неужели ты настолько ненавидишь меня, что связалась с опасными людьми и лишила меня последнего крова?
Мой голос дрожал, вся я дрожала, словно осиновый лист на ветру, в ожидании ее ответа. Тетка же медленно повернула ко мне голову и усмехнулась злобно, да так, что ее лицо неуловимо изменилось, исказилось, и она стала похожа на коварную злодейку из сказок.
– Не понимаю, о чем он говорит, Алёна. Мы с тобой на одной стороне, не забывай. И вообще, пойдем отсюда, – вздернула она нос и схватила меня за руку, – найдем нормального нотариуса, не этого негодяя.
– Алик! – жестко произнес нотариус, и дверь своей тушей заблокировал один из подчиненных.
Второй навис горой надо мной, схватил мою руку и стиснул ее, держа около бумаги.
– Подписывай! – рявкнул мне над ухом и с силой сжал кисть, до хруста косточек.
Было понятно, что подобные сцены случались здесь не впервые. Всё было четко организовано, троица действовала по привычному сценарию, производя очередную махинацию.
– Произвол! – орала в это время тетка, но ее легко удерживал тот амбал, который держал и меня. – Не подписывай, Алёна! Не смей!
Но выбора у меня не оставалось. Подпись появилась на документе плавно, но выглядела кривоватой, но этого для них оказалось достаточно.
– А теперь кончайте их, знаете, что с телами дальше делать, – старик отдал хладнокровный приказ, после чего последовал кивок.
Глава 22
Не знаю, случилось бы непоправимое, но в этот момент произошло два действия одновременно. Дверь с грохотом выбили, а со стороны окна прозвучал свист. Мужик, достававший из-за пояса пистолет, заорал и упал на колени, оружие из его рук выбило выстрелом. Не прошло и пяти секунд, как внутрь забежала группа ОМОНа, и мужчины в черной одежде и балаклавах быстро и оперативно бросили на пол и повязали всех присутствующих.
Нотариус возмущался, но рот ему быстро прикрыли, уткнув лицом в пол.
За парнями следом вошел Довлатов, опер, который оформлял меня за кражу. Съежилась, чувствуя себя рядом с ним неловко и некомфортно. Взгляд у него был холодный, недружелюбный, да и вообще он создавал впечатление мужчины грубого, который не то что ласкового слова не скажет, но даже взгляда доброго не кинет.
Брр… И как на такого женщины заглядываются? Я ведь прекрасно видела, как на него смотрели там, в участке. Не понимаю я некоторых.
После него вошел Егор, к которому я сразу же подбежала, утопая в его объятиях. Вот уж чья напускная строгость была ширмой, за которой скрывался юморной, местами язвительный, но порой нежный мужчина. Самое главное – мой!
– Ты не пострадала? – тут же оглядел меня с головы до ног и стал ощупывать с беспокойством на лице, заметив подбитый нос со следами крови. Глаза вспыхнули яростью и жаждой убийства. Хорошо, что банду нотариуса и тетку крепко держали омоновцы, иначе бы им досталось от моего защитника.
– Нет, вы вовремя, – качнула головой и зажмурилась, прижимаясь лицом к его груди. Ощутила на спине недобрый взгляд тетки. Способна распознать его из тысяч других.
– Пакуйте, мужики! И особо не церемоньтесь, – прозвучал знакомый голос Довлатова, а затем мимо нас стали выводить банду отморозков.
Последней вели
