— Ты уже большой, — ласково и задумчиво сказала она, перебирая светлые волосы сына своими тонкими и сильными пальцами. — Пожалуй, пора тебе кое-что узнать… Видишь ли, много лет назад в Латвии была Советская власть, как в России. Рабочие сами управляли заводами, а батраки бесплатно получили землю. Крестьяне из нашей деревни сожгли замок немецкого барона и прибили на домах красные флаги. Я была молодая и тоже ходила с красным флагом и пела революционные песни. Но кончилось тем, что пришли солдаты и всех, кто участвовал в захвате баронской земли, расстреляли. Мне удалось убежать. Я много дней пряталась в лесу, надеясь, что Советская власть вернется. Но она не вернулась. И друзья помогли мне уехать в Россию.
— Значит, я родился в Советском Союзе?
— Да… Но о нашем разговоре не стоит никому рассказывать. Полиция, конечно, знает, кто мы такие. С тех пор прошло слишком много лет, и они обо мне хорошего мнения, но лучше, если не будет лишних сплетен…
Гуляли они и зимой. Только одевались потеплее да брали с собой лыжи. Голубой снег был еще красивее, чем пестрый ковер цветов на лесных полянах, а костер грел ничуть не хуже, чем июльское солнце.
Одно лишь не нравилось Янису — то, что Лилия каждый раз оставляла его одного на час или на два, а сама уходила куда-то, запрещая следовать за собой. Возвращалась она обычно возбужденная, радостная, словно встретилась с хорошими друзьями. Однажды Янис, нарушив запрет, пробрался вслед за матерью. Навстречу Лилии из-за кустов появился высокий белобрысый мужчина в плаще, что-то передал и тотчас же ушел, а мать села на пень и открыла сумку. Но тут Янис наступил на ветку. Лилия увидела его и грустно сказала:
— Разве так поступают порядочные люди?
Она сердилась долго: целую неделю. С тех пор Янис не пытался выяснить, куда она уходит. Он уже подрос и понял, что, наверно, у матери, как у многих женщин, есть знакомый, о котором она не хочет никому рассказывать. Он наслушался таких историй на улице. Открытие было неприятным, но Янис решил, что этот чужой мужчина, конечно, очень хороший человек, раз матери интересно с ним дружить…
Никогда Янису не приходило в голову, что мать может быть в чем-нибудь не права. Все, что она делала, было хорошо. Но однажды Лилия поступила несправедливо, и это потрясло Яниса куда больше, чем встреча в лесу. Совершенно неожиданно Лилия запретила сыну вступить в пионерский отряд, созданный при клубе левых профсоюзов. Полиция разрешила ребятам в дни рабочих праздников надевать красные галстуки и вместе с родителями участвовать в демонстрациях. Конечно, все мальчишки и многие девочки с улицы Пернавас тотчас же записались в пионерский отряд. По субботам они собирались в клубе левых профсоюзов и разучивали революционные песни и стихи.
Мария Спрогис, учившаяся в одном классе с Янисом, тоже была пионеркой. Учитель за это придирался к ней, как и к другим пионерам, но она только усмехалась и смотрела на него в упор карими, дерзкими глазами. Во время первомайской демонстрации она гордо шагала впереди колонны со знаменем в руке. Ее отец слесарь Карл Спрогис сидел в тюрьме за то, что был коммунистом и «агентом Москвы». Так сказал про него учитель.
Мария и Янис жили рядом и часто ходили вместе в школу.
— Почему ты не бываешь в нашем клубе? — спросила как-то Мария. — Приходи. У нас интересно. Мы разыгрываем пьесы Линарда Лайцена и Леона Паэгле, а недавно мне дали главную роль в пьесе русского писателя Максима Горького «Мать». Я буду играть подпольщицу. Но, может быть, ты боишься шпиков и полицейских? Правда, они частенько врываются в клуб и ломают декорации, но им еще ни разу не удалось застать нас врасплох…
Янис не боялся полицейских и заявил об этом Марии. Условились, что завтра он придет в клуб.
— Я буду пионером, — сказал Янис матери, когда та вернулась с завода.
Лилия провела по лбу рукой и долго молчала. Потом ответила:
— Нет.
— Почему? — озадаченно спросил Янис. — Все ребята с нашей улицы пионеры. Разве я хуже других?
Не ответив, мать ушла в кухню. Янис попытался понять, в чем тут дело.
— Пионеры плохие? — спросил он, подумав.
— Нет! — донесся голос Лилии.
— Тогда почему ты не разрешаешь? Ты боишься шпиков и полицейских?
— Их все боятся, — после паузы услышал он.
— И я тоже должен бояться?
Лилия вошла в комнату, прижала голову Яниса к груди и глухим, вздрагивающим голосом проговорила:
— Больше всего мне хочется, чтобы ты был храбрым и честным, сынок! Обязательно дружи с Марией Спрогис. Она и ее отец очень хорошие люди. Но в клуб не ходи, хорошо? Ты мне веришь, милый, дорогой мой?
Янис ощутил на лбу что-то теплое и влажное. Он поднял глаза. Мать поспешно отвернулась.
— Я верю, — ответил он, ничего не понимая и чувствуя лишь, что происходит что-то важное. Ночью ему не спалось. Лилия тоже ворочалась на постели и вздыхала.
Через несколько дней Мария презрительно заявила:
— Я-то думала, ты стоящий парень, а ты весь в свою мамашу! Она мастеру боится слово сказать, а когда полицейского увидит, у нее коленки трясутся. Вот из-за таких, как вы, хозяева делают с рабочими все, что хотят!
Глаза ее почему-то наполнились слезами. Покраснев, она убежала, а Янис низко опустил голову. В этот день он долго бродил по пустынным переулкам. Мысли его путались. Мария не могла сказать неправду. Значит, действительно мать считают робкой и запуганной. Но Янису-то хорошо было известно, что на самом деле она совсем не такая. Ему вспомнился случай, происшедший в прошлое воскресенье.
Как всегда, они отправились за город. Янис сидел на пустынном пляже, а Лилия по обыкновению оставила его одного. Недалеко от берега подпрыгивала на волнах белая лодка. В ней сидела девчонка лет пятнадцати. Она никак не могла справиться с волнами, и лодку относило в море.
— Эй! — крикнул Янис. — Греби к берегу!
Девочка не услышала. Она выронила весло, и лодка стала быстро удаляться. Янис подбежал к полосе прибоя. Волна хлынула ему под ноги, и он невольно отступил.
— Помогите! — послышался слабый голос.
И тут из лесу выбежала Лилия. Она на бегу сбросила туфли, платье и кинулась в ледяную апрельскую воду. Как она плыла! Точно стрела, рассекая волны и зарывая голову в пену. Поймав весло, она настигла лодку и ловко вскарабкалась в нее. А еще через несколько минут девчонка, невнятно поблагодарив Лилию, выпрыгнула на песок и убежала. Лилия не спеша принялась обеими руками выжимать скользкие блестящие волосы. Янис растерянно глядел на нее. Она неприязненно спросила:
— Что же ты стоял как пень? Кажется, умеешь плавать. Мужчина!
