— Как же это? Как же? — донесся растерянный голос матери.
— Я все понимаю, — вздохнул мужчина. — Но другого выхода нет. Так нужно.
— Хорошо, — помолчав, тихо сказала Лилия. — Но по крайней мере мы сможем увидеться?
— Постараемся что-нибудь сделать.
— Что ж, до свиданья…
Мужчина пожал ей руку и исчез. Лилия опустилась на крыльцо, закрыв лицо руками.
Янис забрался под одеяло, сдерживая дрожь. Он, конечно, все понял. Мать надеялась, что теперь, когда наступила новая жизнь, сможет открыто встречаться со своим другом. Именно для него-то она прибирала в комнате и делала прическу. Может, даже рассчитывала выйти за него замуж. А он, значит, отказался. Янису было мучительно жалко Лилию, но не мог же он признаться, что подслушивал…
Утром Ян не узнал мать. В ней как будто сломалось что-то. Она выглядела постаревшей на много лет.
…Вскоре Янис вступил в комсомол вместе с другими молодыми рабочими, подружился с Марией Спрогис и ее товарищами-комсомольцами. Ему поручили выпускать стенгазету. Он рьяно взялся за дело: после работы рисовал заголовки и переписывал статьи.
Зимой 1941 года на заводе происходили выборы в комитет профсоюза. Рабочие литейного цеха в числе других кандидатов назвали Лилию.
— Конечно, она скромная и незаметная женщина, — сказал про нее пожилой литейщик. — Но у нее добрая душа, и она честный человек. А это самое главное. Она достойна стать членом завкома.
Мужчины, улыбаясь, принялись дружно хлопать в ладоши, а парторг завода Карл Спрогис ласково предложил Лилии:
— Подойди сюда и скажи людям, согласна ли ты выполнять их наказы.
— Нет, нет! — испуганно ответила мать. — Я в этом ничего не смыслю!
Рабочие укоризненно смотрели на нее, когда она, пряча лицо, торопливо пробиралась к выходу, а Янис был готов сгореть от стыда.
— Почему ты отказалась? — возмущенно спросил он, вернувшись домой. — Неужели ты не понимаешь, что обидела народ? Нельзя думать только о себе. Мы со всех сторон окружены врагами. Рабочие должны сплотиться, чтобы отстоять и укрепить Советскую власть!
Он сурово посмотрел на Лилию. Она побледнела. Но в ее глазах вдруг промелькнуло странное, удовлетворенное и даже счастливое выражение. Мать вышла в кухню. Оттуда послышался ее негромкий голос:
— Может, ты и прав, сынок, только ведь на всякой работе нужно приносить пользу. А какая же польза будет от меня в завкоме, если я не умею убеждать людей и тем более вести их за собой? Но рассуждаешь ты как настоящий рабочий. И это мне очень нравится.
…В мае 1941 года завком выдал Лилии бесплатную путевку в заводской санаторий в Кемери, на Рижском взморье. Раньше в этом санатории лечились богачи, а простых людей даже близко не подпускали. Рабочие, побывавшие там, с восторгом рассказывали об огромных, светлых палатах, чудесном сосновом лесу, добрых и вежливых врачах. Санаторий сразу стал пользоваться большой популярностью. В Кемери приезжали больные из Москвы и Ленинграда, из других республик. Янис с удовольствием поехал бы вместе с матерью, но Скроманис ушел в отпуск, и Яну поручили его заменить. Впервые он стал работать не учеником, а клепальщиком. Это, конечно, было поважнее, чем отдых на Рижском взморье.
…Садясь в поезд, мать крепко поцеловала Яниса и внезапно расплакалась у него на плече. Изумившись, он растерянно обнял ее и спросил:
— Что с тобой? Ты ведь уезжаешь совсем недалеко.
— Да, да, — с трудом произнесла Лилия и, не оглядываясь, скрылась в вагоне.
Ничего особенного, кажется, не произошло, но Янис почему-то никак не мог забыть заплаканные глаза матери. Ее внезапное и необъяснимое горе вселило в него безотчетную тревогу.
Через неделю он уже не находил себе места от беспокойства, которое сам не мог, да и не пытался объяснить. У него окрепло ощущение грозившей Лилии неведомой опасности. «Наверно, она тяжело больна и скрывает от меня! Поеду к ней!» — неожиданно решил он и, попросив у начальника цеха отпуск на три дня, рано утром первым поездом отправился в Кемери.
Он никогда не бывал здесь раньше, и маленький красивый поселок, утопающий в густом хвойном лесу, покорил его С первого взгляда. Дежурная в белом халате показала ему отдельный маленький коттедж, где жила Лилия. Было еще очень рано: семь часов утра. «Наверно, она спит», — решил Янис, но ждать не стал. От нетерпения у него беспокойно билось сердце. Улыбаясь, он взбежал на крыльцо и постучал. Через некоторое время послышались знакомые быстрые шаги:
— Кто там?
— Это я! — радостно крикнул Ян. — Открывай!
Наступила тишина. Дверь оставалась запертой. Немного погодя мать сказала:
— Я сейчас…
«Ей нужно одеться», — подумал Янис, спустился с крыльца и сел на небольшой чемоданчик, где лежали чистая рубашка, полотенце и плавки. Сезон был еще не купальный, но май в этом году выдался необыкновенно теплый и пляжи не пустовали…
На окне коттеджа трепетала от ветра ситцевая голубая занавеска. На мгновенье она распахнулась, и Янис заметил в комнате какого-то высокого мужчину, завязывавшего перед зеркалом галстук. Видение было настолько мимолетным, что Янис, пожалуй, не поверил бы глазам, если бы не рассмотрел даже цвет галстука: белый в черную полосочку. Он сразу вспомнил про белобрысого незнакомца, не захотевшего жениться на матери, и почувствовал разочарование и обиду. Янис примчался сюда, тревожась о Лилии, очертя голову, а она…
Дверь открылась. Лилия бросилась к сыну, обняла его.
Ян ощутил, как гулко бьется ее сердце, и грустно вздохнул. Испугалась!
— Пойдем! — сказала Лилия. — Я сведу тебя к морю и покажу санаторий. На сколько дней ты приехал?
«Конечно! — понял Ян. — Гостю ведь нужно уйти!»
Он пожалел, что затеял эту поездку.
На безоблачном небе ярко сияло солнце. Белый песок сверкал так, что было больно глазам. Точно такие же песок и море были в Юрмале, куда Янис вместе с Лилией ездили каждое воскресенье много лет назад. И по-прежнему между ним и матерью стоял третий человек, о котором Яну почему-то не полагалось даже знать… Он горько усмехнулся и покосился на Лилию. Его поразило лицо матери. Это было лицо беззаботной, счастливой женщины, ничуть не похожей на ту, которая недавно стояла на вокзале, обливаясь слезами. Эта перемена изумила Яниса, пожалуй, еще больше, чем незнакомец, промелькнувший в глубине комнаты. «Может, они все-таки решили пожениться?»
— Ты выкупайся, а я схожу поговорю о тебе с директором санатория, — сказала Лилия. — Наверно, можно будет взять курсовку на три дня, а поселишься ты где-нибудь поблизости. Тут многие так делают.
