товарами. Понимаю! Поверь, она хорошо заплатит за твою магию. Она всегда ищет самые роскошные платья для своих свадеб. Последняя была сто лет назад, но многие рассказывали истории о королеве Друиндара и ее свадебных пирах, прекрасных платьях и красивых обреченных женихах.
— Обреченных? — слово сорвалось с моих губ. — О чем ты? — я поздно поняла, что стоило молчать. Но вопрос вылетел раньше, чем я могла сдержаться.
Ларуна с интересом посмотрела на меня, и Шэра прищурилась с подозрением за вуалью.
— Не знаешь? — сказала мифата. — Это же не первая свадьба Бледной королевы. Она берет нового мужа каждые сто лет. Всегда из одной семьи — всегда из дома Димарис. Сто лет назад, думаю, она забрала брата нынешнего короля солнечного огня в мужья. И до него его отца. И многих других! Три дня и три ночи она устраивает жениху пир. В конце каждой ночи она целует мужа и отправляет дальше веселиться, получать все, что он хочет. Это дикое чудесное время, и народ из всех Эледрии и не только собирается в замке Горзаны в Друиндаре, чтобы испытать это самому.
Холод пульсировал в моей крови.
— Но что… что случается с ее мужьями?
— О, они умирают, конечно, — маг Ларуна пожала плечами и отклонилась. — Это давняя история о короле-жертве. Чтобы умилостивить Урима, бога огня и лорда долины Друиндар, Бледная королева должна отдавать кровь своего мужа каждые сто лет. Всегда одна кровь, потому она всегда берет из одного дома. На рассвете четвертого дня свадьбы она несет его к месту жертвоприношения, и там она просит и дарует четвертый поцелуй. Не знаю точно, что происходит потом. Некоторые говорят, что они должны завершить брак, а потом проливать кровь. Другие говорят, что четвертый поцелуй закрепляет брак в глаза Урима, — Ларуна улыбнулась. Улыбка была бы милой, если бы не была такой ужасной. — И после четвертого рассвета короля солнечного света не видно. Гости разбредаются по домам, в свои миры, и все возвращается на круги своя… пока не проходит век, и это начинается заново.
Мне было холодно. Я была будто из камня. Дрожь пробежала по спине, но спина будто принадлежала кому-то еще, другому человеку, которому было не так холодно.
Все тайны, о которых я думала с первой ночи пробуждения в сиянии лунного огня, были тут. От этого проклятия страдал Эролас — он и вся его семья до него. Потому его брат, отец, дяди, дедушка и все мужчины в роду были мертвы.
— Но… — я запнулась, ощутила понимающий взгляд Шэры на своей щеке. Но ответы на мои вопросы вызвали больше вопросов, а я так долго ждала ради ответов! — А если… ее жених уже женат? Это сделает их свадьбу невозможной?
— О, конечно! — бодро ответила Ларуна. — Но Бледная королева всегда убеждается в том, что мужья доступны. Они должны быть без жен. Мне сказали, что она может быть довольно жестокой, когда дело касается удержания ее власти в Друиндаре. Вот так! — она рассмеялась. — Говорят, нынешний король напугал ее. Он не только взял себе невесту, но и спрятал ее глубоко в Шепчущем лесу, где никто не мог ее найти. Бледная королева была возмущена, и кто-то верил, что ее правление оборвется. Но нет! Многие лорды Димарис пытались скрыть жену в прошлом, но никто не преуспел. И невеста лунного огня не была его настоящей невестой. Не в полном смысле, если понимаешь, о чем я. Ну и зря! Она не знает, чего ей стоила ее робость.
Она приподняла бровь, ухмыляясь. Я быстро отвела взгляд в окно. Холод в животе сменился жаром, огнем, гневом. Гневом на себя за мое неведение и глупость. Гневом на эту красивую женщину, которая знала моего мужа так, как не знала я. Гневом на Бледную королеву, которая могла быть такой жестокой. Гнев, гнев… гнев…
Но мой голос, когда я заговорила, был слабым. Голос кого-то почти беспомощного.
— Почему никто не остановит ее? Не спасет ее мужей?
Мифата неодобрительно посмотрела на меня, словно я сказала что-то глупое.
— Если прибыла в Эледрию, принимай, что видишь! Ходить и критиковать чужие традиции — бесполезно. Тролли живут не так, как все в других мирах.
— Тролли? — выпалила я. — Бледная королева — тролль?
— Да, конечно. Ты не знала?
— Но я думала… думала…
Ларуна рассмеялась, качая головой, и ее идеальные кудри прыгали у ее скул.
— О, ты думаешь о троллях как о больших монстрах из камня? Они большие, да. Но их королевы всегда рождаются красивыми. Говорят, такими они все были во Вторую эпоху, пока не разозлили богов. Бледная королева считается многими самой красивой женщиной во всей Эледрии.
Мифата продолжила разглядывать ткань из лунного света, спрашивала у своей служанки, как лучше было бы разрезать и сшить эту нежную ткань. Шэра выдвигала идеи, и их голоса смешались на фоне вместе с пульсом крови в моей голове.
Я смотрела в окно. Карета проехала дальше по горной дороге. Если подвинуться. Я видела далеко внизу пустую землю. Мантикоры напрягались, хлопали крыльями для равновесия, пока шли по дороге с их грузом. Как скоро они пересекут вершину, и мы доберемся до Друиндара? Я не знала.
Я осмелюсь ехать с мифатой до Горзаны? Может, это было бы хорошее прикрытие. Я могла бы тихо пройти как служанка, и никто не взглянул бы на меня. Повезло, что людей звали на свадьбы, еще один человек в замке не привлечет лишнее внимание. И Бледная королева не видела моего лица. Эролас постарался в этом.
Я закрыла глаза, прислонилась лбом к окну. Слова Ларуны крутились в голове, бушевали. И в этой буре я снова увидела то, что почти забыла. Окно с витражом у моей спальни в Орикане. Серия витражей в коридоре. Они были уничтожены в ночь, когда я предала мужа, когда тьма опустилась на Орикан.
Но я видела их снова за своими веками — разноцветное стекло, обрамленное свинцом. Картинки жестокости, страха. В дальнем конце коридора была бледная женщина в алом платье, и на горле у нее был красный камень на черной ленте. За ней пылающее солнце поднималось над холмами, сияло золотыми и оранжевыми лучами на темный камень перед ней.
На камне лежал мужчина. Голый. Скованный. Его голова была откинута, черные волосы ниспадали за ним.
Бледная женщина вонзала кинжал в его горло.
— Это было там, — произнесла я беззвучно. — Все было там. Перед моими глазами.
Условия проклятия мешали Эроласу рассказать мне, почему он нуждался во мне, почему он украл меня и
