На Малайском Тигре был его любимый и привычный костюм восточного типа, состоящий из шелкового голубого кафтана, шитого золотом. Вместо пояса кафтан был стянут широким куском красного шелка. Из-за пояса выглядывали роскошно убранные драгоценными камнями чеканные ручки двух великолепных индийских кинжалов. Сбоку висела роскошная сабля.
За Сандаканом следовала прекрасная девушка в обычном костюме индуски знатного рода.
— Сандакан! — воскликнул Янес, сжимая друга в своих объятиях. — Ты беглец? И ты тоже, моя Сурама?
— Да! Вынужден бежать уже второй раз, и от того же старого врага, — печально сказал Сандакан.
— Неужели дело проиграно безнадежно?
— Они разрушили на Мопрачеме все. Села в огне. Население истреблено поголовно, не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков. Моего дома тоже больше нет.
Глаза повелителя парусной флотилии вспыхнули еще ярче, и лицо приняло ужасное выражение ненависти и вместе с тем горя.
— Но какова причина столь неожиданного нападения? Сандакан вместо ответа огляделся кругом, не понимая, что это за великолепный корабль с матросами-американцами.
— Откуда у тебя это судно? — спросил он. — Где ты был все это время? Где Тремаль-Наик и Дарма? Где «Марианна»? Кто эти белые люди, защищающие Тигров Мопрачема?
— Произошло много очень важных событий, брат, после моего отъезда в Кабатуан, — ответил Янес. — Но прежде чем рассказать тебе все, спрошу тебя, куда ты теперь направлялся?
— Прежде всего, на поиски тебя, а затем искать себе новое убежище. Немало островов к северу от Борнео, где я могу поселиться и собраться с силами для мести, — сказал Сандакан. — Еще услышат рычание Малайского Тигра на берегах Лабуана, да и в Сараваке.
Янес сделал знак американскому капитану, стоявшему в нескольких шагах в ожидании приказаний от нового владельца судна, и затем, представив его Сандакану, спросил:
— Где вы желаете высадиться, капитан?
Капитан изъявил желание быть высаженным в Лабуане, откуда ему было уже легко добраться до какого-нибудь порта, посещаемого почтовыми пакетботами. Машинная команда, соблазненная двойным жалованием, решила остаться на «Небраске». Ее примеру последовали два американских канонира, взявшихся обучить обращению с новыми и сложными орудиями малайцев Сандакана.
— Я бы и сам желал сопутствовать вам и принять участие в вашей кампании, — заключил американец.
Янес отдал приказание:
— Направляйтесь медленным ходом к Лабуану, чтобы прибыть туда ночью. Прао могут следовать за нами без затруднения, так как ветер дует довольно свежий.
Затем, взяв под руку Сандакана, он отвел его на кормовую часть судна, и оттуда они спустились в каюту, куда за ними последовала и молодая женщина.
В эту минуту неприятельские канонерки, бригантина и крейсер исчезли за горизонтом.
— Теперь, прежде всего, расскажи мне, что случилось на Мопрачеме, — сказал Янес, — почему они набросились на тебя? Каммамури, прибывший в факторию Тремаль-Наика, рассказывал мне, что губернатор Лабуана намеревался отнять остров.
— Да, под тем предлогом, что мое пребывание там составляло постоянную опасность для этой колонии и ободряло пиратов острова Борнео, — ответил Сандакан. — Но я никак не предполагал, что дело может принять подобный оборот для нас, оказавших Англии такую большую услугу, освободив ее от секты тутов.
Дня четыре тому назад я получил от англичан приказание в двадцать четыре часа очистить остров; иначе против меня грозили применить силу.
Я тогда написал губернатору, что остров двадцать лет как занят мною и принадлежит мне по праву, и что Малайский Тигр не такой человек, чтобы уступить его беспрекословно. И вот вчера вечером, без всякого объявления войны, явилась эта флотилия, с которой ты так прекрасно расправился, между тем как другая, состоявшая из маленьких парусных судов, высадила на западном берегу четыре роты сипаев с четырьмя артиллерийскими батареями.
— Негодяи! — воскликнул Янес в негодовании. — Они все еще смотрят на нас, как на пиратов.
— Хуже: как на людоедов, — сказал Сандакан дрожащим голосом. — В полночь деревни были объяты пламенем, а жители перебиты с неслыханной жестокостью, между тем как флотилия открыла огонь по нашим судам, стоявшим в бухте, и уничтожила немало прао.
Находясь между двух огней — под выстрелами флотилии с одной стороны и батареями сипаев с другой, — я отчаянно защищался до утренней зари и отразил больше десятка атак. Увидев наконец, что всякое сопротивление бесполезно, я сел на прао с самыми преданными людьми и, расчистив себе пушечным огнем дорогу между крейсерами и канонерками, вовремя успел бежать…
То, что друзья получили в полное распоряжение такое великолепное боевое судно, как «Небраска», естественно, могло изменить намерения Сандакана. На вопрос Янеса по этому поводу Сандакан ответил:
— Двадцать лет назад я заставил дрожать Лабуан и Саравак. Ну что же? Сделаю то же теперь. Я объявляю войну Лабуану и Сараваку. Я объявляю войну всем, кто будет им помогать.
— И ты объявляешь войну сыну убитого тобой Суйод-хана, главы секты «душителей»? — задал ему неожиданный вопрос Янес, который раньше не упоминал о Синдии.
Сандакан вздрогнул.
— Что ты хочешь сказать этим, Янес? — воскликнул он.
— То, что Синдия поднял даяков против Тремаль-Наика и захватил нашего верного друга. То, что это он, сын Суйод-хана и сам член секты «душителей», теперь состоит в связи с англичанами, и по его подстрекательству губернатор английской колонии в Лабуане предпринял поход на Мопрачем для изгнания тебя и всех твоих приверженцев. И, наконец, сын Суйод-хана поднимает против нас раджу Саравака, племянника Джеймса Брука, твоего старого врага! — ответил Янес.
Сандакан словно онемел. Действительно, он мог ожидать всего, но только не этого.
— Итак, Суйод-хан имел семью, имел сына! — промолвил он наконец, справившись с волнением.
— Да. И надо отдать справедливость этому потомку Индийского Тигра, мощь которого сокрушил некогда ты, Малайский Тигр: он достоин своего отца. Он хитер, дьявольски изворотлив, предприимчив. И он поклялся отомстить тебе за своего отца. И как видишь, им уже достигнуто многое: вспомни, что Тремаль-Наик находится в его руках. Вспомни, что мы — лишенные крова беглецы.
Сандакан метался по каюте, как тигр по тесной клетке.
Успокоившись и обдумав свое положение, Сандакан решил отправить в Амбонг всю уцелевшую флотилию небольших парусников, искать гостеприимства у старых друзей и соплеменников. В самом деле, вести на буксире все эти лодки «Небраска» не могла, а сами они, понятно, не могли следовать за пароходом. Оставалась только быстроходная и хорошо вооруженная бригантина, которая могла оказать «Небраске» содействие.
