— Он умер от горя, — сказал Лепорелло. — Вам, синьора София, не надо было убегать из дома.
Сидящий возле его плеча и переставший дрожать голый граф де ля Мур молча встал и, склонив передо мной голову, произнес скорбным голосом:
— Примите мои сожаления, графиня.
Я закрыла лицо руками и, опустившись на бок, отвернулась ото всех. Пусть думают, что я плачу. И отстанут от меня, наконец…
ПОСЛЕСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА
к третьему тому «Страсти по Софии» романа «София — мать Анжелики»Возрождение романа К. де ля Фер в двадцать первом веке вызвало ажиотаж как среди современной европейской знати, так или иначе связанной кровным родством с Софией Аламанти, так и в научных кругах, и среди читающей публики. Более того, сразу по выходу первых двух книг романа « София — мать Анжелики» было совершено научное открытие. Обнаружилась та самая тетрадь с рассказом о том, как исчезла из замка юная София в первую свою молодость и как узнала она о том, что отец ее умер. До августа 2004 года исследователи могли только предполагать о наличии этой части романа К. де ля Фер. Знаменитый профессор Сорбонны К. Матэ высказал предположение о существовании этой части воспоминаний С. Аламанти еще в 1939 году в работе «Существует ли апокрифы жизнеописания великой Софии?» К сожалению, ученый не смог завершить своих изысканий — вскоре на территорию Франции вошли германские войска, ученый был схвачен гестапо и бесследно пропал. Существует мнение, что он не был расстрелян вместе с остальными узниками Сюрте, а был принужден заниматься изучением письменных источников, имеющих сакральный смысл, раскрытием тайн которых были озабочены бонзы Третьего Рейха.
Рукопись «Страсти по Софии» была обнаружена в той части архива Кембриджского университета, который формировался как раз из числа бумаг, которые были захвачены английскими войсками на исходе Второй мировой войны на территории земли Шлезвиг-Хольштайн. Три тонны документов были наспех просмотрены в 1945 —1946 годах экспертами, сведений о преступлениях гитлеровцев против человечества в них не было обнаружено, потому их просто переписали (не каждую рукопись отдельно, а ящиками) и сложили в одном из подвалов старого замка до лучших времен. Вся Великобритания в эти дни, в том числе и английские историки, затаив дыхание, слушали радио и читали газеты, в которых печатали стенограммы идущего в Нюрнберге процесса над нацистскими преступниками. А потом началось восстановление разрушенного войной хозяйства, активное участие страны в гонке вооружений и в развязанной У. Черчиллем «холодной войне». Денег у Великобритании на академические науки стало катастрофически не хватать, о множестве захваченных в Германии архивов просто забыли.
И вдруг — находка 14 августа 2004 года!
«Один из охранников архива поздней ночью поленился выйти на поверхность замка, чтобы найти туалет, и решил справить малую нужду в каком-нибудь дальнем углу. Будучи человеком стеснительным, он прошел по каменному лабиринту так далеко, что внезапно наткнулся на груду железных контейнеров, на охрану которых он не подписывал договора, — пишет газета „Воркер Тайме“ в статье „Бумажная бомба“. — Случись это в прошлом веке, охранник бы просто справил нужду в другом месте и на следующий день сообщил о своей находке руководству архива. Но после событий 11 сентября 2001 года и активизации террористической деятельности исламских фундаменталистов по всему миру, молодому человеку показалось, что он обнаружил склад боеприпасов боевиков Северной Ирландии. Он срочно вызвал по мобильному телефону саперов и сообщил ректору Кембриджского университета об едва не совершившемся преступлении. Каково же оказалось изумление приехавшей в позднюю ночь ученой публики, а также полиции, жандармерии, пожарников и огромной толпы ротозеев, когда железные банки, вынесенные одетыми в бронежилеты и с пуленепробиваемыми масками на лицах саперами, оказались всего лишь контейнерами с документами давно почившего в бозе Третьего Рейха. Вызывает лишь удивление, что проявившему бдительность охраннику повысили жалование на десять фунтов, но средств на строительство туалета в подземной части замка так и не выделили».
Мимо взгляда репортера профсоюзной газеты прошло то, что по-настоящему взволновало собравшихся возле дверей, откуда выносили предполагаемые бомбы, ученых. Из первого же контейнера выпала под ноги доктора гонорис казуса Т. Смита-Гольдштайна небольшая старопечатная книжка на старофранцузском языке, которым ученый юрист увлекался в пору своей юности, когда даже переводил на английский язык стихотворения В. Виньона.
Это оказалась та самая утерянная много лет назад часть истории Софии Аламанти, которая предложена нами вниманию русских читателей в этой книге.
Как все, однако, в мире связано и переплетено! Ибо на обложке найденного доктором гонорис казуса экземпляра стояла собственноручная резолюция Гитлера выцветшими уже чернилами:
«Отыскать остальные книги — и уничтожить».
Дедушка Т. Смита-Гольдштайна едва не погиб в фашистском концлагере, куда был отправлен после «Хрустальной ночи», начавшей геноцид против еврейского народа в Германии, но попал в знаменитые теперь «Списки Шиндлера» и был выкуплен родственниками у СС.
Удивительная книга, удивительная судьба, удивительны открытия, связанные с ней…
* * *
ВНИМАНИЕ!
Издательство «Мангазея» сообщает, что следующая — четвертая — книга, рассказывающая о приключениях Софии Аламанти, называется «В погоне за счастьем» и повествует о семейной жизни главной героини во Флоренции, о встречах ее с известными русскому читателю историческими фигурами и их личной жизнью. Обращайтесь в магазины с заявками. Пока еще книгу не запретили и у нас.
Примечания
1
Место это памятно Софии особенно, ибо там она совершила в двенадцатилетнем возрасте свой первый настоящий подвиг — убила матерую волчицу в смертельной схватке один на один (подробнее см. в книге первой «Тайны замка Аламанти» настоящего романа).
2
Подробней о любви Софии и Леопольдо Медичи читайте в первой книге «Тайны замка Аламанти» настоящего романа.
3
Данный абзац написан в рукописи другими чернилами и, по видимому, несколько позже, чем основной текст. Мне, как переводчику, показалось вполне правомерным вставка этого абзаца, хотя в контексте хронологии рукописи он, конечно, выпадает из строя сюжета.
4
