— Это не оправдывает убийства детей.
— Ты правда думала, что мы их убьём?
Девушка закатила глаза.
— Нет, вы собирались накормить их мороженым и покатать на пони.
— Ты заблуждаешься на наш счёт. Мы не убийцы… точнее, у нас есть определённая граница, за которую мы не преступим. Я понимаю твоё желание спасти оборванцев, но ты ничего не добилась, лишь сорвала операцию.
Лисица пожала плечами.
— Так значит те трое дуболомов, которые тёрлись возле особняка некой персоны…
— Были моими людьми. Естественно, после твоего выступления, мне пришлось их оттуда убрать.
Над столом повисло молчание. Сутрак подался вперёд.
— Так скажи мне, зачем ты здесь? Я имею в виду, в Забрасине. У тебя нет денег, судя по всему, но у тебя есть рабочий рефрактор. На монеты с его продажи ты могла бы безбедно жить десяток лет. Кто ты, девочка? Как тебя зовут? И главное — кто твои родители?
— Лисица. Я та, у кого имеются вопросы к некой персоне. Возможно, он виноват в паре смертей…
Мужчина нахмурился. Потом потёр виски, встал из-за стола и махнул зажатым в руке журналом.
— В моей кровати порвалось несколько пружин. Они жутко натирают мне бок. У самого руки не доходят починить. Вперёд, за работу.
Лисица запихнула в рот пирожок и, усердно жуя, поспешила за мужчиной.
Глава 11. Пронзённый
Мы пришли из-за обширного океана, претерпев много невзгод и держась лишь за веру в Ум» оса. Мы бежали, и может быть, не зря — нас встретили земли просторные, покрытые лесом и населённые множеством зверей, которых доселе мы не встречали. Мы возврадовались увиденному, но было и то, что повергло нас в ужас. С некоторыми людьми начали происходить неведомые вещи. Была ли это болезнь, или проклятие богов — не знаю. Боюсь, что эта земля наше наказание, а вовсе не спасение, каким показалась вначале. Я молюсь…
Из корабельного журнала Питера Брусса, незадолго до создания Триединой Церкви.1
Цок-цок-цок. Этот звук отдавался в голове назойливой болью. Вторая неделя путешествия подходила к концу. Пыльная просёлочная дорога, ведущая от Геррана, вливалась в широкую ленту тракта, который горизонтально рассекал обширную Миргордскую равнину, доходил до Забрасина и там разделялся на множество других дорог. Те, в свою очередь, вели на юг, к прибрежным городам залива Ваэльвос, на север — к густым лесам полуострова Каседрум, и на запад — к бассейнам Англерса, Лиары и столице Элеур.
Миргордская равнина занимала едва ли не четверть всей Изры. Вдали, за зелёным лугом, по правую руку высились гряды поросших смешанным лесом холмов. Оканчивались они лишь у холодных предгорий сурового Каседрума. В тамошних тёмных закутках, поросших ельником и бурым лишайником, редко ступала нога человека. Гулявшие слухи о ковенах одержимых и неведомых зверях заставляли охотников и лесорубов заниматься своими делами на южной половине равнины.
По левую руку леса были преимущественно лиственными. Многочисленные дубовые, солнцедавные и грабовые кущи перемежались светлыми среброзовыми рощами и служили кровом для всевозможной живности и зверья по-крупнее. Жемчужиной этих зелёных пространств был Забрасин, город-приют для ремесленников, фермеров и торговцев всех мастей. Впрочем, главная его особенность заключалась не в этом.
Всадники неторопливо двигались посреди зелёных лугов. В миле от них из-под тёмного лесного полога вытекала тонкая ниточка реки, на берегах которой ютились десятки деревянных изб. Юго-восточный ветер доносил отдалённый лай собак и смутно угадывавшийся запах дыма.
Горячий июльский воздух полнился щебетаньем полевых пташек и слитным жужжанием мошек. Звон цикад въедался в голову подобно тупому зубилу. Гирем обливался потом, пока не последовал примеру Джарката и не сбросил с плеч плащ, оставшись в лёгкой рубахе. Вишнёвые Оковы были приторочены к седлу, слева болтался походный мешок. Гарапас сносил походные невзгоды со всей присущей бадакайским скакунам стойкостью и гордостью.
— Ничего, родной, ещё неделя-другая — и ты как следует отдохнёшь, — юноша погладил животное по шее. — В Забрасине тебя ждёт огромная бадья с овсом.
Выпрямившись, Гирем поймал взгляд Джарката, который покачивался на спине рыжего коня по кличке Тепралан. Историк, казалось, переносил жару гораздо легче них. Он неутомимо шутил, поддерживая затухавшие разговоры, рассказывал разные истории о Бьялви и людях, населявших тамошнее плоскогорье, пытался вступать в полемику с Остисом, что каждый раз заканчивалось презрительным джаркатовым «Я умываю руки». С артарианцем Джаркат нашёл язык в первый же день, когда помог тому выследить зайца, которого выдали торчавшие из травы уши. У историка оказались очень зоркие глаза. Вместе с солдатом они приготовили вкусную мясную похлёбку, которую похвалил даже отец.
К Сиверту, который оставался скрытным и нелюдимым в первую неделю, Джаркат нашёл подход не сразу. Гирем случайно обернулся и успел увидеть, как историк закончил что-то тихо ему говорить и хлопнул его по плечу. В последующие дни Сиверт стал постепенно приходить в себя, хотя смотреть ему в глаза Гирем всё равно не решался.
Сложнее всего Джаркату приходилось с Рензамом. Не то, чтобы отец явно выказывал неуважение к своему спутнику. Нет, он порой отвечал на его вопросы или задавал свои. Однако при этом в выражении лица Рензама всегда сквозило холодное недоверие. Владыку Ректагеррана историк явно сторонился.
Гирем прекрасно понимал новообретённого товарища. Отец всегда отталкивал от себя людей, даже близких. Порой юноше казалось, что в этом виноват он сам. Все крохи заботливости, что остались у Рензама, он оставил ему, приёмному сыну.
«Именно из-за этого Джензен покинул дом и отправился в Элеур», — когда Гирем думал так, ему становилось стыдно. Как будто он забрал у младшего брата то, что ему не принадлежало.
Тем временем река и селение остались за спиной. Солнце начало клониться к горизонту. Небо на западе стало цвета запёкшейся крови. До Гирема донёсся запах гари. Сначала он подумал, что это игра его чересчур распалённого воображения, но вскоре впереди показалось трепещущее серое марево.
«Дорога Пепла».
— Дорога Пепла, — сказал Джаркат, с неподдельным интересом всматриваясь перед собой, словно надеясь заглянуть за горизонт.
— До неё полдня пути, — заметил Остис. — Поедем дальше?
— Предлагаю вернуться в Геляпию и заночевать там, — Гирем кивнул себе за плечо, где час назад скрылось речное селение. — До Забрасина день пути, и на ночлег нам бы пришлось устраиваться в любом случае. Кто-нибудь хочет спать с видом на виселицы и костры?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
