126. Ночи Пиросмани. Перевод П. Антокольского
Ты кистями и красками спящих будил,делал розы возлюбленной ярче и краше,по гористым, кривым переулкам бродили домой возвращался с тарелкою хаши.
И пока ворота на засове, покане уснет в Ортачале красотка, ты сновашел к Майдану, и мчал фаэтон седока,заводилу грузинского пира честного.
Вот гуляют кутилы, и пляшет кинто,и шашлык на шампуре, и зелень на блюде…Где же ночь? Или вправду не видел никто,как ты шел под хмельком в предрассветном безлюдье?
Сколько лестниц и каменных стен украшал,сколько красок извел за ничтожную плату,—вот девчоночка держит на привязи шар,вот пшено на гумне исклевали цыплята…
Рядом горы. И бедный художник в ночиприглашает их запросто в знак пониманья.И трубят, словно лопнуть хотят, зурначи.Горы входят, как гости: «Привет, Пиросмани!»
Ты окинул глазами плоты на Куре,и стога на полях, и туманные высии поставил на стол их на ранней заре,стал столом твоим весь разноцветный Тбилиси.
Эта сытость тебе и без денег далась.Эти вина и кушанья кисть создавала.Только черная сажа мелькает у глаз.Только лестница рушится в темень подвала…
А почем у людей огурец иль чеснок,сколько стоит кусок неразменного быта —разве это касается сбитого с ног?…И лягнуло тебя между ребер копыто.
И отброшена кисть. И на выпуклость вексиневатые тени положены густо.И неведомо, где погребен человек.И конец.И навек остается искусство.
1959127. От этого порога… Перевод Б. Ахмадулиной
От этого порога до тогоработы переделал я немало.Чинары я сажал — в честь твоеголица, что мне увидеть предстояло.
Пока я отыскал твои следыи шел за ними, призванный тобою,состарился я. Волосы седы.Ступни мои изнурены ходьбою.
И всё ж от этой улицы до тойя собирал оброненные листья,и наблюдали пристально за мнойпрохожих озадаченные лица.
То солнце жгло, то дождик лил — всегоне перескажешь. Так длинна дорогаот этого порога до тогои от того до этого порога.
И все-таки в том стареньком домувсё нашими населено следами,и где-то там, на чердаке, в дыму,лежит платок с забытыми слезами.
От этого и до того огняты шила мне мешок для провианта.Ты звездную одела на менярубаху. Ты мешок мой проверяла.
От этого порога до тогоя шел один среди жары и стужи,к бокам коней прикладывал таврои воду пил, толок я воду в ступе.
Я плыл по рекам и не знал — куда,и там, пока плыла моя пирога,я слышал, как глаголила Кура —от этого и до того порога.
1959128. «Я прокричал „ваша́!“…» Перевод Е. Евтушенко
Я прокричал «ваша́!»строителям Ваке.Гора обратноэхо мне вернула.Мой голосзатерялся вдалекесредь городского грохота и гула.
Что делать,голос мой погас в движенье уличном,и эхо мне возвращено горой.Повешу месяцна крючок рыбацкой удочкии, словно чашу,ночь поставлю над Курой.
Благодарю судьбу свою счастливую —укор и ласку,споры и покой.Ты подари, Тбилиси,ветку сливовую,туманами полночными покрой.
Тбилиси мой,твоею тенью стану я.Ты моя гордость,мужество и честь.Мне подарискамейку постоянную,но не давай мне времениприсесть.
Я как река,тобою освещенная,с твоими фонарями в глубине.Пусть эхо,мне горою возвращенное,как голос твой,всегда звучит во мне.
Устрой, Тбилиси,тайную вечерюв ущелье,возле призрачной тропы,исполненную синего свеченияи шелеста платанов и травы.
А если ложь в стихи мои проникнети полонит менябесстрастный шум,разрушь меня, Тбилиси,и воздвигни,как зданье, полноетвоих бессонных дум.
Тбилиси,я твои дома и листья,ты — это я,а я, Тбилиси, — ты.И вечно петь мнео тебе, Тбилиси,о Грузии,вколоченной в хребты!
1960129. Тбилиси ночью. Перевод П. Антокольского
Тбилиси, гнездо моей мысли,Мтацминда, оплот мой надежный,Прижми меня к каменной выси,—Расстаться с тобой невозможно.
Мосты над Курой изогнулись,Семь раз натянув тетивы.В гористых расселинах улицТак смутен налет синевы.
Обвенчаны с башней Метехи,С теченьем Куры перевитыГрузинской истории вехи,Победы ее и обиды.
Пусть гроздь винограда укроетОт стужи меня в феврале,Пусть факел в лесах новостроекПриветливо пляшет во мгле.
Не спать до рассвета легко нам,В листве этой липы укрыться,Завиться плющом по балконам,В Тбилиси ночном раствориться.
Отеческий кров моей мысли,Вскормивший тревогу мою,Послушай, бессонный Тбилиси,Как я во весь голос пою!
1960130. «Я укрылся в тени платана…» Перевод П. Антокольского
Я укрылся в тени платанаИ свиданья с тобою жду.Появляешься ты нежданноВсё на том же нашем мосту.
Моросило. И в опасенье,Что не видно вокруг ни зги,Я услышал сквозь дождь весеннийМолодые твои шаги.
Мы пройдем и по мосту снова.Но куда же ушли друзья?..Здесь, в тени шатра навесного,Только двое нас — ты да я.
От тебя на Куре трепещетЗолотистый искристый след,И весенней лазурью блещетДагестанский синий браслет.
В этих брызг ах и искрахвся ты, —Так я милую узнаю.Жаль, что год мой шестидесятыйНе похож на юность мою!
А Кура всё та же, и те жеБлещут розы, и даль синя.Ты пришла, и зеленью свежейНовый май встречает меня.
1963131. «Как видно, навеки завещано мне…» Перевод С. Куняева
Как видно, навеки завещано мнена улицах шумных твоих спотыкаться,бродить до рассвета, подобно луне,пока она будет в Куру опускаться.
В горах не пропели еще петухи.Кура убегает. Я блекну и вяну.Прозрачного света ручьи потекли,и я в забытьи прислонился к платану.
Куда мне пойти и куда повернуть?На улицах бойких где будет мне отдых?На правый, на левый ли берег взглянутьи вдруг заблудиться в предутренних звездах?
Из темных расщелин сочится туман.Метехская крепость парит над Курою.А я красотою твоей обуян.А ты — моей песней. Мы квиты с тобою.
Вот там полыхает твоя новизна.Вот здесь старина не спеша догорает.Куда бы ни шел я — повсюду менятвои переулки в пути догоняют.
Ты будешь всегда утешеньем в судьбе,и благословляю я каждую встречув Исани твоем и в твоем Дидубе,где душу свою запалил я, как свечку.
А ты уберег, сохранил ту свечу.И я, благодарный, к тебе не остыну,я о красоте твоей не промолчу,но вскрикну — и грудь рассеку, как теснину.
1959ХВАЛА КАХЕТИИ
