Читаем без скачивания Американский детектив - 4 - Джон Гоуди

Сортировщицы — по большей части женщины — работали в обширном помещении, напоминавшем камеру предварительного заключения. Их работа состояла в том, что они брали пачку банкнот, сгибали вдоль длинной стороны и с почти недоступной человеческому глазу скоростью распределяли в соответствии с достоинством в различные щели машины. Счетчик автоматически показывал число загруженных в машину банкнот. Несмотря на поразительную скорость работы сортировщицы успевали отбирать изношенные и поврежденные банкноты, метили их для последующего уничтожения и даже успевали обнаруживать поддельные банкноты, которые зачастую х пропускали контролеры в банках.

Плохие банкноты с юмором и неприязнью именовали болванами.

Особое распоряжение о выдаче миллиона долларов, затребованных банком "Готем Нейшнл Траст", было оформлено сотрудником отдела выплат за несколько минут. Подавляя раздражение внезапным отклонением от обычной процедуры, он выбрал десять связок пятидесятидолларовых банкнот (в каждой связке — десять пакетов по сто пятидесятидолларовых банкнот), и пять связок стодолларовых банкнот (в каждой — десять пакетов по сто стодолдларовых банкнот). Потом разрезал перевязывавшие их бечевки, соединил пакеты попарно и перевязал широкой резиновой лентой. Каждый новый пакет, содержавший двести банкнот, оказался толщиной примерно в дюйм. Когда их сложили вместе, все пятнадцать тысяч банкнот составили блок примерно двадцать дюймов высотой и двенадцать дюймов толщиной.

Управившись с этим, служащий положил блок в брезентовый мешок и вытолкнул его, приподняв окошко, двум вооруженным охранникам, ждавшим в соседней комнате. Охранники поспешно удалились с деньгами, весившими примерно двадцать пять фунтов. Еще один охранник открыл дверь, ведущую в лифт со специальной системой безопасности, и они спустились на на платформу.

Полицейские отдела специальных операций были привычны ко всякого рода импровизациям, даже весьма крупномасштабным. Тем не менее патрульный Венторф, восседавший за рулем фургончика перед погрузочной платформой Федерального резервного банка на Мейден-лейн, был немало озадачен необычностью ситуации. Его напарник, патрульный Альберт Риччи, был настолько потрясен, что практически лишился дара речи. Венторф воспринял это, как дар небес. Риччи мог практически без остановки говорить на одну единственную тему: о своем огромном сицилийском семействе.

Венторф с удовольствием оглядел восьмерых мотоциклистов сопровождения. Затянутые в кожу, в высоких ботинках и защитных очках, они, расставив ноги, восседали на своих машинах и время от времени чуть покручивали ручки газа. Мотор его собственного автомобиля также гудел, и он тоже время от времени жал на газ. Мотор гудел мягко и мощно, но его нечего было даже сравнивать с могучим ревом мотоциклов.

Из динамика кто-то важный который раз нетерпеливо спрашивал, получили они деньги или нет. Это был уже пятый такой вызов за последние пять минут.

— Нет, сэр, ещё нет, сэр, — ответил Риччи. — Мы все ещё ждем.

Неизвестный отключился, и Риччи, покачав головой, сказал Венторфу:

— Что творится! Бог знает что творится!

Прохожие, оказавшиеся на старой узкой улочке, все время косились на фургон, а особенно на его мотоциклетный эскорт. Большинство проходило мимо, не останавливаясь, но на другой стороне улицы собралась небольшая группа. У всех были чемоданчики, прикрепленные цепочкой к запястьям, и Венторф решил, что это, наверное, курьеры. А в безопасных недрах чемоданов хранятся сотни тысяч, а может быть и миллионы долларов. Он заметил, как несколько парней остановились и заговорили с полицейскими мотоциклистами, с благоговейным трепетом поглядывая на их машины. Но, наткнувшись на холодное молчание полицейских, удалились.

— Чувствуешь себя польщенным от того, что нас будет конвоировать гестапо? — повернулся Венторф к Риччи.

— Что творится, — повторил Риччи. — Просто ужас что творится.

— И не только здесь, — продолжил Венторф. — на всем пути до центра города на каждом перекрестке стоит по полицейскому. Перестань повторять: "Что творится, просто ужас что творится".

— Думаешь, успеем? — спросил Риччи, взглянув на часы. — Почему они столько копаются?

— Считают, — буркнул Венторф. — Представляешь, сколько раз тебе пришлось бы послюнить свой большой палец, чтобы пересчитать миллион?

Риччи подозрительно покосился на него.

— Издеваешься? У них должна быть для этого машина или что-то в этом роде.

— Совершенно верно. Машина для того, чтобы слюнить большие пальцы.

— Мы не успеем, — снова заныл Риччи. — Это просто невозможно. Но если они вот сейчас выйдут с деньгами...

Два охранника выбежали из дверей, один держал брезентовый мешок, а в другой руке — пистолет. Они подбежали к двери Венторфа.

— С другой стороны, — бросил Венторф и ударл по газам. Риччи открыл дверь. Охранники бросили ему мешок и захлопнули дверь. Конвойные мотоциклисты подобрали ноги и двинулись с места, ревя сиренами.

— Наконец-то тронулись, — вздохнул Венторф и услышал, как Риччи докладывает об этом по радио.

На перекрестке полицейский махнул им рукой, и они повернули направо, на Нассау-стрит, одну из самых узких артерий города. Но машины там стояли у тротуаров, и они без помех миновали Джон-стрит, а затем с ревом пронеслись мимо Фултон, Энн и Бекман-стрит. Возле Спрюс-стрит, где Нассау-стрит кончается, повернули направо и въехали на Парк-Роу по встречной полосе, так что мэрия осталась слева.

Как прекрасно, — думал Венторф, — с ревом мчаться по улицам, когда все движение остановлено, а мотоциклисты конвоя разгоняют всех, кто может оказаться на пути, сиренами и ревом моторов.

— Не растеряй деньги, Альберт, — пошутил Венторф, смеясь от возбуждения.

— Эти подонки бросили их мне прямо на яйца, — жаловался Риччи. — Боль ужасная.

Венторф снова рассмеялся.

— Если их придется отрезать, мэр пришлет в больницу свои соболезнования. Ты — счастливчик.

— Мы не успеем, — снова заныл Риччи. — Ничего не выйдет.

Возле здания муниципалитета Венторф переехал на правую сторону улицы. Машины, двигавшиеся со стороны Бруклинского моста, застыли на спуске. После Чемберс-стрит вслед за мотоциклистами они влетели на Центр-стрит и промчались мимо здания федерального суда с белыми колоннами, мимо старого, закопченного, но все ещё прекрасного здания городского суда и высокой башни уголовного суда. Возле Канала повернули налево, проскользнули мимо доверху нагруженных грузовиков и трейлеров и зигзагами выбрались на Лафайет-стрит, где снова свернули к северу.

Венторфу с трудом верилось, что на каждом перекрестке будет по полицейскому, но это оказалось правдой. Количество задействованных в операции полицейских оказалось потрясающим. Со всех прочих улицы патрули были сняты, так что правонарушителям невероятно повезло. Внезапно замигали красные тормозные огни мотоциклов, и впереди он разглядел автомобиль, перегородивший перекресток. Венторф тоже нажал на тормоз, но мотоциклы начали стремительно удаляться, и он понял, что они не собираются останавливаться и ударили по тормозам просто машинально.

Он снова надавил на газ. Возле застрявшей машины возился полицейский; казалось, он её толкает, но машина не двигалась с места. Потом, буквально в тот момент, когда казалось, мотоциклисты в неё врежутся, её мотор взревел и перекресток опустел. Венторф проскочил его вслед за мотоциклистами.

— Еще один такой случай, — заметил он, — и яйца будут побиты у нас у всех.

Ему приходилось кричать, чтобы услышать самого себя сквозь рев сирен, моторов и эха от стен.

— Мы не успеем, — прокричал в ответ Риччи.

— А я и не собираюсь этого делать. На следующем перекрестке, как только мотоциклисты его освободят, я поверну налево и поеду дальше. Плохо что ли — миллион долларов нам на двоих.

Риччи бросил на него взгляд, в котором слились воедино неуверенность, страх и, — Венторф был уверен, — сожаление.

— Отнесись к этому, как к чаевым, — сказал Венторф. — Твоя доля составит полмиллиона. Представляешь, сколько тонн спагетти можно купить на эти деньги? Дстаточно, чтобы обеспечить всю твое поганое семейство черножопых итальяшек до конца их дней.

— Послушай, — возмутился Риччи, — у меня с чувством юмора не хуже, чем и у тебя, но я не выношу расистских выходок.

Венторф усмехнулся, так как впереди показался очередной перекресток и неясные очертания фигуры полицейского на нем. Перед ними открывалась широкая Хьюстон-стрит.

В три часа девять минут поступил доклад о происшествии, случившемся на перекрестке с Хьюстон-стрит. Чтобы не сбить пешехода, нахально переходившего улицу прямо перед ними, — видимо, он рассматривал рев сирен как посягательство на его конституционные права, — два головных мотоцикла резко затормозили и столкнулись друг с другом. Оба полицейских слетели с седел. Колеса их машин ещё продолжали вращаться, а Риччи уже включил рацию. Центральная диспетчерская вызвала начальника полиции округа. Какие будут инструкции?