– Я ничего не знаю, господин Карэле, – покачала головой Мона. – У нас всё спокойно, да они и не посмели бы войти в ваш дом. Может, проще спросить у них самих?
– Проще? – рассмеялся кондитер. – С ними никогда и ничего не бывает просто! Но ты права, попробовать стоит.
*
Крошечный задний дворик кондитерской, освещаемый почти полной луной, казался одновременно таинственным и уютным. Высокий забор с узенькой калиткой отгораживал его от мира. Старая яблоня покачивала ветками с набухающими почками. На нескольких грядках, занявших всё свободное пространство, уже начали всходить посеянные Алли семена.
«Опять какие-то травы», – лениво подумал Карэле, любуясь луной. Он сидел на скамейке под яблоней, накинув на плечи шерстяной плед – по вечерам всё ещё было прохладно. На крыльце призывно светлел маленький горшочек со сливками.
Какая-то ночная птица тихонько посвистывала в ветвях. Над головой носились первые летучие мыши, ошалевшие от весенних запахов после долгой спячки.
На втором этаже дома светилось окно, но вскоре свет погас, и Карэле остался один на один с луной, робкой ночной птицей и запахом юной весенней ночи.
Наконец, он заметил краем глаза какое-то движение. Карэле перевёл взгляд вниз, на землю, не позволяя себе взглянуть на ночных гостей прямо. Бесполезно: под прямым взглядом эти ломкие, причудливо вытянутые силуэты сольются с тенями, бесследно растворятся в ночи. Их можно увидеть только боковым зрением, да и то если повезёт. Или не повезёт, как посмотреть.
– Доброй ночи Соседям, – негромко произнёс Карэле.
Силуэты взметнулись на крыльцо, покружились вокруг горшочка, снова спрыгнули на землю. Сегодня они были беспокойнее, чем обычно.
– Добрая ли это ночь, Карлеллеле? – прострекотал, прочирикал кто-то из них. Остальные недовольно загудели.
– Что вас встревожило? – спросил кондитер, не поворачивая головы, хотя вёрткие силуэты метались вокруг, как огромные мошки.
– Тебе ли не знать, Карлеллеле! Мы не любим чужих! И не станем терпеть чужаков на нашей земле, нет, Карлеллеле, не станем!
Тени согласно защебетали, зашипели, завыли. Снова метнулись на крыльцо и обратно – и сгинули, словно их и не было.
Только черепки от разбитого горшочка со сливками остались лежать на земле.
*
– Ума не приложу, кто мог их так разозлить, – признался Карэле, откусывая кусочек свежего круассана. Жена подлила ему чаю. Они завтракали в маленькой гостиной, у окна, выходящего на улицу. Пат уже давным-давно проснулся. По мостовой сновали коляски и проносились всадники на мягко топочущих котах. С тротуара до окна долетали обрывки разговоров прохожих. Впрочем, собеседникам было не до них.
– Что же они имели в виду под «чужими»? – размышляла Алли, уперев в подбородок пухлый кулачок. – Чужих у нас давно не появлялось. Последней была Сейли, но её мы взяли осенью, перед Самайном. Получается, она ни при чём, иначе проблемы начались бы гораздо раньше. Послушай-ка!..
Она встрепенулась и мягко хлопнула ладонями по столу.
– Роним уезжал на несколько дней, помнишь? Три недели назад, время как раз совпадает. А что, если он что-то привёз с собой?
– Кого-то, ты хочешь сказать, – помрачнел Карэле. – «Человек и не человек», помнишь? Это было бы весьма печально. Мне не хочется думать, что старик притащил в наш дом то, что разозлило Проказников, даже не поставив меня в известность.
– Разные бывают ситуации, – пожала плечами его жена. – Может, он просто боялся поговорить с тобой.
– Значит, придётся мне поговорить с ним, – кондитер одним глотком допил чай и решительно встал. – И чем быстрее, тем лучше.
*
Печь негромко гудела, разгоняя жар по трубам. Огонь освещал помещение сквозь открытую дверцу. В подвале у Ронима всегда было душновато и темно, но от спальни наверху он наотрез отказывался. «Старые кости лучше держать поближе к теплу», – говаривал он.
Услышав шаги Карэле, спускающегося по лестнице, Роним поспешно захлопнул дверцу печи и привстал с табурета.
– С добрым утречком, господин Карэле, – приветливо произнёс он.
– Здравствуй, Роним. Всё в порядке?
– В полном, – кивнул старик. – Ту прогнившую ступеньку на лестнице я уже заменил.
– Отлично, – кивнул Карэле. – Спасибо, Роним. Кстати, я так и не успел тебя спросить, как ты съездил к сыну.
– Да всё как обычно, – смутился тот. – Внуков повидал, то-сё…
– Никаких неожиданностей не было?
Старик истово замотал головой, напрочь отрицая саму такую возможность.
– Понятно, – протянул Карэле. – Роним, лучше сразу признавайся, что ты привёз. Иначе, как я понимаю, будет хуже. Тебе ещё не рассказали, что устроил Сумеречный Народец?
– Им-то какое дело, господин Карэле! – возмутился старик и осёкся под его яростным взглядом.
– Что ты притащил в мой дом, Роним? – очень спокойно и тихо спросил Карэле, глядя на него в упор. Тот, онемев от испуга, кивнул на печь, не смея оторвать взгляд от тёмно-карих глаз кондитера.
– Не говори мне, что это яйцо дракона, – предупредил Карэле.
– Что вы, хозяин! – с облегчением воскликнул Роним. – Всего-навсего саламандрочка, совсем крошечная! От неё же никакого вреда,
