– Доподлинно не известно злобный ли он, – добавила Сесилия. – Может, его просто неправильно понимают.
– Мы определенно не можем называть его «мужчина-олень». Это совсем не подходит. – Порция задумчиво пожевала кончик карандаша. – Человек-олень. Не правда ли – изумительное имя? Проклятие человека-оленя.
Брук повернулся к Люку.
– Спасите меня от этого безумия, Меррит. Скажите мне, что хотя бы вы сохранили свой разум в целости. Что думаете об этом мужчине-олене?
– Человеке-олене, – поправила Порция.
Люк провел по ободу бокала большим пальцем.
– Проклятый получеловек, осуждённый на вечное одинокое существование у Денни на заднем дворе? – Он бросил странный быстрый взгляд на Сесилию. – Нахожу эту идею вполне правдоподобной.
Брук недовольно что-то пробурчал.
– Луна сегодня светит ярко. Погода чудесная. – Порция отложила карандаш и тетрадь, веселье засверкало в её глазах.
Сесилии этот взгляд был хорошо знаком. Он предвещал смелое, безрассудное приключение. Она даже обрадовалась. Если придется терпеть ужасное напряжение и дальше, у неё самой вырастут клыки и когти. Безрассудное приключение предпочтительнее. Отважно улыбнувшись, она встала.
– Чего же мы ждем? Давайте, найдём его.
Глава 2
Наконец Сесилия загнала его в угол.
Компания разошлась, готовясь к импровизированной прогулке-охоте. Брук и Денни пошли за факелами и лакеями. Предполагалось, что следом за Порцией Сесилия отправится в свою комнату за плащом и более прочной обувью, но она намеренно медлила, пока троица не покинула гостиную. Пока не осталась с Люком наедине. Настало время покончить с этими… с этими глупыми мечтами, которыми она жила долгие годы.
Сесилия прочистила горло.
– Ты пойдешь с нами в лес?
– Ты собираешься замуж за Денни? – обычным спокойным тоном спросил Люк. Все говорило о том, что его ответ зависел от ее слов.
Очень хотелось оставить вопрос без внимания и отчитать Люка за наглость. Но почему бы не ответить откровенно? Вряд ли он мог оскорбить её сильнее, чем уже сделал, проявив полное безразличие. Не стоило унижаться, показывая обиду.
– Официального разговора между нами пока не было, но все считают, что я выйду за него замуж.
– Потому что ты безумно влюблена?
Сесилия фыркнула.
– Прекрати, пожалуйста. Потому что мы почти кузены и можем объединить состояния наших семей. – Она рассматривала позолоченную лепнину на потолке. – Что еще могут предположить люди? По какой ещё причине я осталась незамужней после четырех сезонов? Определенно не потому, что все это время цеплялась за смехотворную и безрассудную страсть, потратила лучшие годы своей юности и отвергла бессчетное количество поклонников, тоскуя по мужчине, который давно забыл обо мне. Нет, никто в это не поверит. Ни один человек не посчитает меня такой дурехой.
И снова холодное молчание. Сесилия подавила рыдание.
– А может мне все приснилось? – спросила она, не обращая внимания на слезу, катившуюся по щеке. – Наше лето здесь, продолжительные прогулки и еще более продолжительные беседы? Когда ты целовал меня той ночью, значило ли это для тебя хоть что-нибудь?
Люк не ответил, и Сесилия сделала три шага в его направлении.
– Ты можешь гордиться своим загадочным молчанием, но, как мне кажется, я заслужила ответ. – Его молчание леденило душу. Пламя в камине дышало жаром. Девушка же оказалась посередине, опаляемая с одной стороны, мучимая холодом с другой, словно кусочек тоста, который забыли перевернуть.
– Какой ответ ты бы хотела услышать?
– Честный.
– Уверена? По моему опыту молодые леди предпочитают фантазии, подобные готическому роману Порции.
– Как и все остальные, я очень люблю сказки, но в этом случае мне бы хотелось узнать правду.
– Ты так говоришь, но давай проведем эксперимент. – С расслабленным и пресыщенным видом он поднялся с кресла и медленно направился к собеседнице. В каждом движении мужчины сочетались аристократическая утонченность и грубая сила.
Сила исходила от него в разных формах: физической, интеллектуальной и чувственной. Люк знал об этом и не сомневался, что Сесилия тоже ее ощущает.
Жар от огня становился невыносимым. По-настоящему обжигающим. У корней волос повисли бусинки пота, но Сесилия не собиралась отступать.
– Я мог бы сказать тебе, – начал он обольстительно, таинственно, – что поцеловал тебя тогда, потому что был отчаянно влюблен, мной овладела страсть, а предстоящая разлука только усиливала любовный пыл. Когда я лежал окровавленный на поле боя, окруженный бессмысленными смертями и разрушениями, я вспоминал тот поцелуй и верил, что в этом мире остались невинность и красота. И это ты. – Он поднял ее руку и поднес к своим губам. Почти. Теплое дыхание ласкало кончики пальцев. – Тебе нравится такой ответ?
Затаив дыхание, Сесилия кивнула. Она снова вела себя глупо и ничего не могла с собой поделать.
– Видишь? – Люк поцеловал ее пальчики. – Молодые леди предпочитают сказки.
– Ты – хам! – Сесилия отдернула ладонь и стиснула кулак. – Высокомерный, невыносимый хам!
– Да, да. Теперь мы подходим к правде. Хочешь честный ответ? Я поцеловал тебя той ночью по одной простой причине – ты выглядела необыкновенно милой и свежей. И хотя я сомневался в своих способностях победить Наполеона, бальзамом для моей гордыни стало то, что могу завоевать тебя, почувствовать твою дрожь в своих объятьях. Вернувшись с войны, я увидел, что все вокруг переменилось, больше всего я сам. С трудом узнаю окружающее, за исключением одного… – Люк обхватил ее подбородок ладонями, слегка сжав щеки между большими и указательными пальцами. – За исключением Сесилии Хейл, у которой глаза сияют точно звезды, когда она смотрит на меня. А когда я к ней прикасаюсь, все так же трепещет.
Да, она дрожала. Люк провел подушечкой большого пальца по ее щеке, и затряслись даже волосы.
– И внезапно… – Его голос сломался. Душевное волнение разрушило сдержанную, намеренно медлительную речь, превратив ее в теплый, выразительный шепот. – Внезапно я решил сохранить эту единственную постоянную величину в моей вселенной навсегда.
Сесилия с трудом сглотнула.
– Ты делаешь мне предложение?
– Не думаю, скорее нет. – Палец Люка снова приласкал ее щеку. – Не вижу для этого причин.
– Не видишь причин?
До этого мгновения она считала себя глубоко оскорбленной? Напрасно. Похоже, он только начал.
– Мое желание исполнится, Сесси, независимо от того, сделаю я тебе предложение или нет. Ты можешь выйти замуж за Денни, но и через десять лет я буду украдкой ловить твои сияющие звездами взгляды с противоположной стороны комнаты. Ты будешь делить с ним постель, а я буду преследовать тебя во снах. Возможно один раз в год на твой день рождения – или на мой – я позволю себе легонько провести кончиком пальца между твоими лопатками, только для того, чтобы насладиться твоей восхитительной дрожью.
