– Верно. – Порция отпустила руку Денни и прошла немного вперед. – Мы здесь и бесстрашно бредем все глубже в проклятый лес, невооруженные и заинтригованные.
Брук подхватил ее под локоть:
– Смелость от глупости отделяет лишь тонкая черта.
– Да, – сладко улыбнулась Порция, глядя на его руку. – И вы ее перешагнули.
Поджав губы, он ее отпустил.
С приветливой улыбкой Денни достал флягу.
– Не знаю как вы, а я отлично провожу время!
Группа молча продолжила движение. И снова Сесилия немного отстала, потакая своему сентиментальному настроению. Она шла метрах в пяти, на расстоянии, при котором приглушенные шаги «охотников» не мешали слушать глубокую тишину леса. Звуки здесь были другими – тоньше, мягче: скрип насекомых, едва различимое потрескивание веток над головой, шуршание потревоженных ночных существ в подлеске. Часов на пять раньше положенного времени вдалеке прокукарекал сбитый с толку петух. Такое иногда случается, когда луна почти полная и яркая.
Сесилия напряженно прислушалась. Можно ли услышать лунный свет? В воображении зазвучал чистый серебряный звук, подобный ноте камертона, и полетел по лесу. Такие звуки улавливаются не ушами, а каждой клеточкой.
Чудесно!
Ее внимание привлекла вспышка, подобная блику на капле ртути. Сесилия повернулась влево, стараясь найти её источник. Светлое пятно исчезло, и девушка замерла, напряженно вглядываясь туда, где видела его в последний раз. Чуть левее и немного выше…
Здесь. Вот оно снова мелькнуло – белая стрелка в глубоких тенях. Не кончик ли рога это отсвечивает?
Сесилия непроизвольно шагнула вперед и удивленно посмотрела вниз, когда под ногой не раздалось хруста. Сойдя с тропы, она ожидала, что заденет несколько листьев, а под каблуком треснет раздавленная ветка.
Но этого не произошло. Утоптанная тропинка в этом месте расходилась в две стороны. Правая стежка вела к Денни и остальным «охотникам», которые отдалились еще на несколько шагов, левая – в направлении таинственной бело-серебристой вспышки.
Смелость от глупости отделяет лишь тонкая черта.
Да, и она ее пересекла четыре года назад.
Собственный тихий смех удивил Сесилию и облегчил выбор. Решение попахивало дерзостью и могло навлечь на голову девушки неприятности. Она это понимала.
Но все равно свернула влево.
Глава 3
Он ждал её.
Не было иного объяснения тому, что олень терпеливо стоял, мерцая в лунном свете, пока она пробиралась по извивающейся тропке сквозь лес. Через несколько минут Сесилия обогнула густые заросли ежевики и чуть не натолкнулась на животное.
Он остался на месте и даже не попытался сбежать. Испытывая благоговение, она тоже замерла. Девушка старалась дышать ровно и не делать резких движений. Как необычно, после всех этих назидательных историй о проклятом получеловеке-полуживотном («человеке-олене», – в мыслях прозвучала поправка от Порции), она опасалась его спугнуть.
С легким фырканьем зверь повернулся к ней в профиль и внимательно осмотрел большим, темным глазом, в котором светился ум. На нижней части горла его кремовая шкура была покрыта мягкими меховыми космами, зато дальше – на позвоночнике и крупе – туго натянута. Задним копытом он бил по земле, как будто заключенная в нём сила искала выход.
Чувствуя себя немного глупо – не понятно почему, ведь она постоянно беседовала с лошадьми и собаками – Сесилия обратилась к оленю.
– Ты меня понимаешь? Я имею в виду мою речь?
И когда он не ответил, добавила:
– Если понимаешь, кивни головой два раза. Ну, или топни ногой.
Олень слегка изогнул шею, так что корона его рогов приняла ещё более впечатляющее положение. Я не одна из твоих лошадей или собак, сказал ей его жест. Я не киваю и не бью копытом по команде.
О, да. Он понял её. Или лучше будет сказать – они поняли друг друга.
Чувство родства возникло между ними, миг взаимного восхищения и уважения. Пальцы Сесилии покалывало от желания погладить мех за его ушами и понять, такой ли он нежный на ощупь, как на вид. Однако, она чувствовала, что его оскорбит подобного рода ласка.
И вот олень снова сорвался с места, а она пристально смотрела ему вслед, зачарованная силой и грацией легкого аллюра. Убежав подальше, животное остановилось. Издалека казалось, что его гладкая шкура буквально сверкала и переливалась.
Ещё дважды они сыграли в догонялки до того, как девушка осознала, что довольно далеко углубилась в земли Корбинсдейла. Расстояние не волновало её. Всегда можно вернуться назад той же дорогой.
Только вот тропинка становилась всё менее заметной. И наконец Сесилия начала сомневаться в существовании стежки как таковой. Возможно, она шла по руслу высохшего ручейка. Вдалеке слышалось журчание водного потока. Это был тот самый ручей, что тёк из леса в южную пойму, принадлежащую Денни, где иногда они устраивали приятные послеполуденные пикники.
Тошнотворный запах заполнил небольшую впадину, в которой она остановилась, как будто неподалёку что-то разлагалось.
Легкая нервная дрожь прошла по спине, но Сесилия заставила себя сохранять спокойствие.
Медленно обернулась. Обзор загораживала ольховая рощица. Сверкающий олений силуэт исчез.
Она не заблудилась. Если не будет иного выбора, то можно пойти вниз по течению ручья и оказаться на знакомых пойменных лугах, а уже оттуда вернуться в Свингфорд-Менор. Это долгий и грязный путь, но у неё есть теплый плащ, а луна будет ярко светить ещё несколько часов. И она не умрет от голода и жажды после скитаний по лесу. Нет причин для тревоги.
Громкое хрюканье заставило Сесилию подскочить на месте.
И все-таки она в смертельной опасности.
Сесилия повернулась в сторону зловещего сопения – вепрь притаился в подлеске. Она никогда не видела диких кабанов, но это, должно быть, именно он. По крайней мере, зверь представлял собой самую большую, волосатую, отвратительно пахнущую и хищную свинью из всех, что ей довелось повидать.
– Денни? – позвала она. И, повысив голос: – Порция? Мистер Брук?
Зловонное создание приблизилось. Оно неряшливо истекало слюной и фыркало. Гуттаперчевые губы зверя задрожали и искривились, обнажив пару острых, грозных на вид клыков в дополнение к более маленьким, изогнутым зубам, украшающим его морду.
– Уходи, – попросила она. – Кшш.
Никакого ответа.
Облако заслонило луну, окрасив лес в темные серо-зелёные цвета.
– Денни! На помощь!
Животное наклонило голову и приготовилось к нападению, а мысли Сесилии вырвались из-под контроля. Преимущественно – сожаления. Из всех отвратительных, жалких, одиноких способов умереть ей достался именно этот? Понимая, что некого винить в затруднительном положении, кроме самой себя, Сесилия почувствовала волну необоснованной злости в отношении Люка. Будь она ему хоть чуточку небезразлична – не оказалась бы здесь.
