А епископ Гардинер, сразу поникший и постаревший, ушёл, не оглядываясь. Он проиграл. Эта проклятая протестантка сумела настроить короля против него. И теперь его ожидали опала и изгнание.
Кэтрин же, стараясь во всём угодить королю, стала ещё более осторожной. Она не допускала даже намёка на возможность каких бы то ни было переговоров за спиной мужа. Своя жизнь была дороже всего. Умирать ей не хотелось.
Стараясь внести мир в королевскую семью, Кэтрин немало способствовала тому, чтобы помирить Генриха с младшей дочерью. Для подрастающей Елизаветы она стала лучшей из всех мачех. Под влиянием жены Генрих позволил Елизавете бывать при дворе. Для принцессы это было праздником.
Шло время. Генрих становился всё более нетерпимым. Здоровье его ухудшалось. А преданная Кэтрин по-прежнему была рядом. Она, как и раньше, ласково ухаживала за мужем, давая ему облегчение в его недугах. Четыре с половиной года продлился этот брак. И когда Генриху стало совсем плохо, он никого не хотел видеть рядом, кроме жены. Ему было пятьдесят пять лет, когда на фоне общего ухудшения здоровья случился удар. Король был обездвижен в тот момент, когда собирался подписать смертный приговор своему давнему недругу и сопернику герцогу Норфолку. Его сына Генри Говарда, графа Суррея, казнили буквально на днях, и теперь очередь дошла до отца, который уже был арестован и препровождён в Тауэр. Но судьба была к опа-льному герцогу милостива, и в момент подписания приговора рука короля перестала слушать хозяина. Генрих пришёл в ужас, но тело уже не подчинялось ему. Говорить он ещё мог, но двигаться — уже нет. Через несколько часов могучего монарха, твёрдо и жестоко управлявшего Англией на протяжении тридцати восьми лет, не стало. Кэтрин Парр, которой было тридцать пять лет, в третий раз осталась вдовой и оказалась одной из богатейших женщин страны.
Наследником Генриха был юный Эдуард, принц Уэльский. Мальчику исполнилось девять лет, когда он взошёл на английский трон. И при нём приобрели большую силу братья его матери — Эдуард и Томас Сеймуры.
Король Генрих всегда милостиво относился к обоим Сеймурам. По его завещанию старший из братьев Эдуард Сеймур стал опекуном юного Эдуарда. А Томасу Сеймуру достались звание пэра Англии, титул барона Сеймура из Садли и должность лорда-адмирала, под командованием которого находился весь английский флот. И он решился прибрать к рукам вдову почившего монарха, тем более что собирался жениться на Кэтрин и раньше.
Прошло только три с небольшим месяца после смерти короля Генриха, как его супруга, Кэтрин Парр, тайно обвенчалась с человеком, которого любила, превратившись в баронессу Сеймур. Она была счастлива, попав, наконец, в страстные объятия молодого мужчины, способного доставить удовольствие женщине. Ведь никогда в жизни не имела она такой радости. И Кэтрин погрузилась в своё счастье с головой. Однако судьба, никогда не баловавшая её, не смягчилась и сейчас. Такое потрясающее по силе счастье оказалось очень коротким. Томас Сеймур был влюблённым мужчиной, это правда, но честолюбие его было сильнее любви. Он оказался очень ущемлён тем обстоятельством, что регентом при молодом короле Эдуарде стал его старший брат, а не вдовствующая королева Кэтрин, как он надеялся. И Томас принялся плести сеть интриг. С одной стороны, он всячески настраивал молодого короля против его опекуна. С другой стороны, стал обхаживать юную принцессу Елизавету, переданную после смерти отца под покровительство своей мачехи. Для Кэтрин было большим ударом, когда она узнала о флирте, разыгрывающемся между её супругом и входящей в женскую силу падчерицей. Это было больно и очень несправедливо. Тем более что сама Кэтрин к тому времени уже ожидала ребёнка — впервые в жизни и в таком возрасте. Самочувствие её было нарушено, настроение испорчено. Она обожала своего красавца-мужа, а он всё больше охладевал к ней. В конце августа Кэтрин родила дочь Марию и через несколько дней скончалась от родильной горячки. А спустя пять месяцев её муж Томас Сеймур был арестован по повелению лорда-протектора Эдуарда Сеймура и казнён как государственный преступник. Всё его имущество было конфисковано. На свою беду горячо любящая супруга Кэтрин завещала ему всё своё немалое состояние, и оно теперь тоже подверглось конфискации. В итоге бедное осиротевшее дитя осталось вовсе без средств.
Судьба жестоко обошлась с Кэтрин Парр, и мгновений радости и счастья в её жизни было совсем мало. Но в памяти тех, кто знал её, она осталась светлым пятном, женщиной, излучающей доброту. И именно ей удалось хоть немного смягчить тяжёлый нрав короля Генриха, ставшего под конец жизни полным тираном, жестоким и безжалостным палачом своих несчастных подданных.
Тернистый путь к трону
Англия, Хартфордшир,
Дворец Эшридж
Осень 1543 года
Десятилетняя худенькая девочка стояла перед грозным мужчиной, сидящим в большом кресле на краю зелёной ещё лужайки. Мужчина этот — «великий и ужасный» король Англии Генрих VIII Тюдор, девочка — его младшая дочь Елизавета, лишённая титула принцессы Уэльской после трагической смерти матери.
— Дай мне это, — строго проговорил отец, протягивая руку к дочери.
Девочка побледнела, но не двинулась с места. Тогда мужчина наклонился вперёд и сам взял в руку большой массивный перстень с рубином, висящий на худенькой детской шейке. Ощутив его в своей руке, сердито дёрнул к себе, оборвав цепочку, на которой был подвешен перстень. На шее девочки осталась тонкая красная полоса, от вида которой стоящая недалеко от неё воспитательница вздрогнула и пошатнулась — слишком ярко всплыла в памяти картина гибели королевы Анны, несчастной матери обиженного судьбой ребёнка.
Король поднёс кольцо к глазам, нажал пружинку и сердито нахмурился, увидев два миниатюрных портрета. С одного из них на него смотрела казнённая им жена — женщина, любви которой он так долго добивался, а потом так скоро пожелал от неё избавиться.
— Кто дал тебе портрет этой потаскухи? — прорычал король, грозно глядя на дочь.
Сердце мистрис Кэтрин Эшли, воспитательницы, упало, и она замерла в ужасе, ожидая самых страшных бед на свою голову — ведь это именно она приняла из рук обречённой на смерть королевы этот дар памяти для осиротевшего ребёнка, она сберегла его на протяжении многих лет и совсем недавно передала подросшей девочке. Но Елизавета не дрогнула.
— Какой-то незнакомый человек принёс его мне, Ваше Величество, сказав, что это память от моей матери, — тихо ответила она, глядя в лицо отцу тёмными, так похожими на материнские, глазами.
