пристальностью.
— Да. Доктор Дин. Как только я оплатил Ваши услуги авансом за месяц, они с радостью оформили заказ так, как я хотел.
— В смысле… Вы намеренно не назвали свою фамилию, чтобы я пришла.
— Верно. — На его щеке вздрагивает мускул. — Ты хочешь поиграть в кошки-мышки, Шарлотта, я поиграю. Связаться с тобой по общим каналам не получается.
Мой пульс бешено бьется на шее. Прошел месяц после выпуска, и он предпринял несколько попыток после того первого электронного письма. Какими бы соблазнительными ни были его предложения — билеты в оперу, шарфы от Шанель, орхидеи — я ни разу не клюнула.
— Может быть, тебе стоит сдаться.
Эти проницательные глаза скользят по моему телу, прежде чем снова остановиться на моем лице.
— Это не вариант.
Не дожидаясь ответа, он отталкивается от дверного косяка и отходит в сторону, указывая на интерьер своего дома, который, как я уже вижу, великолепен. В задней гостиной разожжён камин. Звучит классическая музыка. Здесь декадентский стиль. Бьюсь об заклад, в этом до глупости идеальном месте есть глубокие ванны и встроенные шкафы. — Пожалуйста, входи. Ужин скоро будет готов.
— Ужин? — Я бормочу. — Я здесь для уборки дома.
— Здесь уже чисто.
— Тогда у меня нет причин быть здесь, — говорю я, вздергивая подбородок и поворачиваясь на каблуках, готовясь спуститься обратно по ступенькам. Не успеваю я сделать и шага, как чья-то рука обхватывает меня за талию, и меня поднимают прямо с земли, вместе с чистящими средствами и всем барахлом, через порог в таунхаус. Моя спина прижата к груди, изваянной ангелами, и его дыхание согревает мою макушку. Я должна быть сосредоточена на том факте, что меня похищают. Я должна звать на помощь. Но я слишком ошеломлена изгибами его мышц, прижимающихся к моему позвоночнику, чтобы сделать что-то большее, чем помахать ближайшему прохожему. — П-помогите? — Слабо говорю я.
Вау. Ты жалкая.
— Не устраивай сцен, Шарлотта, — бодро говорит доктор Флетчер, неся меня через фойе и дальше по нетронутому коридору к потрескивающему камину. — Смирись с тем фактом, что ты будешь проводить здесь вечера, и мы сможем сблизиться.
— Я не одна из Ваших ординаторов. — Наконец, я набираюсь смелости и начинаю сопротивляться, не то чтобы это принесло какую-то пользу, поскольку он сложен как супергерой Marvel. — Вы не можете мне приказывать.
— Поверь, я это знаю. — Его заросший щетиной подбородок задевает мою шею, и он прерывисто выдыхает мне в ухо. — Боже, помоги нам обоим, если бы это было так. Искушение снять твои трусики посреди смены было бы слишком велико. Если бы у меня была такая власть над тобой, я бы лишился лицензии, не так ли? И я бы этого заслуживал.
— Как… — Шепчу я, ошеломленная его заявлением. — Как ты смеешь так со мной разговаривать.
Это то, что я говорю вслух. Даже несмотря на то, что я покрываюсь мурашками. Даже несмотря на то, что мысль о том, что этот мужчина в белом халате, с его очень умелыми руками, приказывает мне снять трусики, делает меня ужасно влажной. Мой живот переворачивается и сжимается самым обескураживающим образом, и этот мужчина. Этот мужчина — единственный, кто когда-либо возбуждал меня. Это одна из причин, почему я так стараюсь избегать его. Власть, которую он имеет над моим телом, пугает. Пара резко произнесенных реплик, и мне хочется встать на колени, умолять, чтобы мной командовали.
Умолять о вещах, которых я не понимаю.
— Ты права. — Мы останавливаемся посреди гостиной. Он все еще держит меня в объятиях, мои ноги в нескольких дюймах от королевского синего обюссонского ковра, огонь согревает мои голени. Медленно он позволяет мне соскользнуть вниз по его телу. И когда моя задница натыкается на огромную выпуклость в его штанах, я задыхаюсь, мои колени превращаются в желе, когда я пытаюсь встать. Однако доктор Флетчер ловит меня. Забирает у меня из рук чистящие средства и кладет их на ближайший столик. Затем притягивает меня к себе и поворачивает так, что я смотрю в его суровое красивое лицо, эти карие глаза изучают мои черты с восхищенной интенсивностью. — Из-за тебя трудно держать себя в руках, Шарлотта.
— Как? — Я выдыхаю, неразумно позволяя ему провести большой рукой вниз по моей спине, останавливаясь прямо перед изгибом моей попки, кончики его пальцев чуть-чуть заправляются за пояс моей юбки. — Что я такого сделала?
— Существуешь, — хрипит он, между его бровями появляется морщинка. — Ты для меня аномалия. Я не могу тебя понять. Я предлагаю заплатить за твое медицинское образование, а ты отказываешься от денег в пользу уборки домов? Твои действия не имеют смысла. Ты отказываешься встречаться со мной достаточно долго. Я хочу понять причину: почему ты сопротивляешься своему призванию, когда я бы так легко его осуществил?
Я нахожу невозможным отвечать на его вопросы, потому что кончики его пальцев опускаются все ниже и ниже под пояс моей юбки, его рот оказывается в опасной близости от моего, его близость держит меня в плену. Как будто он ввел мне анестезию, чтобы ослабить мое сопротивление.
— Ты отправляешь мне короткое электронное письмо, чтобы отклонить мое предложение, и все. Ты меня отшиваешь. Ты отказываешься от подарков, которые я присылаю. Ты игнорируешь мои звонки. И все же… — Эта рука продолжает свое путешествие под мою юбку, сжимая мою правую ягодицу, грубо притягивая меня к себе, так что я чувствую его эрекцию своим животом. И я стону. Моя голова откидывается назад, и я издаю самый неистовый звук, когда-либо издававшийся в истории. — И все же, ты хочешь, чтобы тебя трахнули так же сильно, как я хочу трахнуть тебя, не так ли, Шарлотта? — Его учащенное дыхание омывает мое лицо. — Мне это не почудилось.
Не отвечай на этот вопрос.
Как девственница, я даже не знаю, как заниматься сексом. И нравится ли мне это вообще. Еще одна причина, по которой это влечение к доктору Флетчеру так сбивает с толку. Как будто мое тело знает что-то, в чем мой мозг еще не был посвящен.
— Сколько… — Я останавливаюсь, чтобы облизать внезапно пересохшие губы. — Сколько у тебя денег? Ты что, просто так тратишь почти триста тысяч на каждую женщину, с которой хочешь переспать? — Я качаю
