– Но у меня не было неприятностей в школе, я всегда хорошо училась…
– Нет смысла пытаться что-либо отрицать, здесь черным по белому все написано, – Агнесса потрясла письмом. – Ваша бабушка очень уважаемая женщина, и вы, наверное, разбили ее сердце, если она решилась написать такое. Вы обременяли свое семейство, особенно бабушку.
– Это не так, – возразила я.
– Пожалуй, – она театрально взмахнула рукой, – будущее все покажет.
– Покажет?
– Как вы себя поведете под моей опекой, – объяснила она.
– Что еще пишет бабушка?
– Это конфиденциально, – провозгласила Агнесса, пряча письмо обратно.
– Но эта информация касается меня!
– Это не аргумент, – сказала Агнесса и добавила прежде чем я успела возразить, – ваши неудачи в прошлом вынуждают меня назначить испытательный срок.
– Как? Я же только прибыла и еще ничего плохого не сделала.
– Однако, это – предосторожность, которой я должна придерживаться. Вы не должны нарушать одно правило, – предупредила она, покачивая указательным пальцем. – Нельзя приходить позже десяти в будни и позже полуночи в уикэнды, и я должна знать, где вы. Запрещается чрезмерный шум, любая порча имущества. Поймите, вы только гость в моем доме.
– Да, мадам, – согласилась я, – но все же, если письмо от моей бабушки и обо мне, вы не могли бы сообщить, что она пишет?
Прежде чем Агнесса успела ответить, в комнату вошла полная женщина с седыми синеватыми волосами, дружелюбным взглядом, неся поднос с бутербродами и чаем. Из рукавов синего с желтыми манжетами платья выглядывали ее маленькие пухлые пальчики. На лице женщины играла добрая улыбка.
– Это наша новая Сара Бернар? – спросила она.
– Да, миссис Лидди, это наша новая примадонна, – усмехнулась Агнесса, – Дон, это госпожа Лидди, человек, на котором действительно держится весь дом. Вы должны ее слушаться так же как и меня. Иного я не потерплю, – подчеркнула она.
– О, спасибо, мисс Моррис. Здравствуйте, Дон, – сказала Лидди, ставя поднос на журнальный столик. – Добро пожаловать.
– Спасибо.
Обе женщины посмотрели на меня, и я почувствовала себя как на сцене.
– Дон, – сказала Лидди, – большую часть утра я провожу на кухне, и если я понадоблюсь, подходите. Накрывать на стол и убирать помогают все.
– Да, – подтвердила Агнесса, пристально посмотрев на меня, – мы здесь работаем все, и девушки, и юноши, моем окна, убираем, надеюсь, дорогая, вы не будете возражать?
Я покачала головой.
Взгляд Агнессы выражал сомнения.
– Здесь мы репетируем, – голос ее потеплел. – Вы брали уроки игры на фортепиано?
– Немного.
– Хорошо, будете играть нам на наших артистических собраниях. Я их периодически устраиваю. На собраниях поют, музицируют, проигрывают этюды. Но это будет позже, когда начнется учебный год. Летом у меня проживает немного студентов, сейчас только двое. Осенью же приедут еще трое, близнецы Белдок и Дональд Росси, новичок как и вы. Триша Крамер согласилась разделить комнату с вами. Если не сможете ужиться, я буду вынуждена переселить вас на веранду или попросить уехать. Триша – восхитительная молодая леди и многообещающая балерина, и было бы ужасно, если что-нибудь ее здесь огорчит. Ясно ли я выражаюсь?
– Да, мадам.
– И особенно не хочу нарушать покой другого студента, – предупредила Агнесса, – Артура Гарвуда. – Она многозначительно покачала головой. – Он – чувствительный молодой человек, обучающийся игре на гобое. Его родители весьма известны: Бернард и Луиса Гарвуд. Они играют в оркестре филармонии Нью-Йорка. Ну что ж, вижу, что вы насладились нашей небольшой сценой. А теперь я покажу вам остальные помещения и провожу в комнату.
– Спасибо. Должна ли я отнести поднос на кухню?
– Да, но бабушка писала, что вы обычно надеетесь на слуг.
– Ложь! – воскликнула я. – Я никогда не надеюсь. Глаза Агнессы стали маленькими, и она пристально посмотрела на меня.
– Следуйте за мной на кухню. За чемоданами вернемся позже, когда я покажу весь дом.
Я проследовала за Агнессой вниз по коридору, кухня и столовая находились в другом конце. Кухня была небольшой, в центре стоял столик с табуретами, окно выходило на другое здание, так что солнце не попадало сюда даже утром, но несмотря на это все сверкало. Столовая была длинная и узкая, с большой люстрой, за обеденным столом легко могла поместиться дюжина человек. На нем стояла ваза с цветами. Я представила восседающих вокруг стола студентов и Агнессу Моррис.
– Триша убирала стол этим утром, – сказала Агнесса. – Каждый студент раз в неделю помогает Лидди, и никто не жалуется, – многозначительно добавила она.
Окон в столовой не было, но одна из стен была зеркальной, и из-за этого комната казалась длиннее и шире. На противоположной стене были фотографии известных представителей богемы. Коричневый ковер лежал на полу.
Агнесса провела меня через столовую в коридор, в дальнем конце которого, как она объяснила, располагались ее комната и миссис Лидди. Мы остановились перед дверью в комнату Агнессы, взгляд ее немного смягчился.
– Вы можете заходить в любое время, предварительно постучав. – Я была удивлена, что мне сообщили наконец что-то приятное. – Мой дом так популярен среди студентов, потому что я работала в театре, могу помочь и понять проблемы, связанные с искусством.
Иногда мне казалось, что Агнесса не говорит со мной, а играет на сцене перед большой аудиторией.
– Стучите так, – она постучала в собственную дверь. – Теперь ждите. Я сообщу когда входить. Вы медленно дюйм за дюймом откроете дверь, – сказала Агнесса громким шепотом и продемонстрировала, – я ненавижу, когда резко открывают двери.
Я еще никогда не видела, чтобы с таким трепетом показывали, как входить в комнату. За дверью я увидела занавес. Мне захотелось спросить, как нужно заходить за него, но Агнесса уже захлопнула дверь.
– Вы поняли все, что я вам сказала?
– Да, мадам.
– А теперь позвольте мне показать вашу комнату. Мы прошли через столовую и поднялись на второй этаж, там были четыре спальни и две ванные по одной на каждой стороне.
– Предупреждаю, – сказала Агнесса, остановившись перед левой ванной, – каждый в критической ситуации может пользоваться любой, но я предпочитаю, чтобы мужчины и женщины мылись в разных ваннах. У меня никогда не было проблем между студентами различных полов, потому что я все регламентировала. Мы не должны проводить слишком много времени с мужчинами, и открывать дверь, когда находимся одни. Понятно?
– Я боюсь, вы неправильно информированы обо мне! – сказала я и глаза мои наполнились слезами обиды.
