– О, это мне напоминает одну приятную историю, – постоянно повторяла Агнесса.
Артур не отрывал взгляда от меня, но когда я поднимала глаза, он быстро отворачивался.
– Я знаю одну известную актрису, имя которой называть не буду, чтобы не поднимать большого скандала в Голливуде, ведь если она пройдет даже по Сахаре, вокруг соберется толпа поклонников. Так вот, эта молодая леди преследовала довольно красивого юношу до тех пор, пока не убедила его проводить ее через Центральный парк после обеда, она надеялась, что поездка будет довольно романтичной. В действительности же ее надежды не оправдались, он отказал ей даже в прощальном поцелуе. Она была очень расстроена, со слезами бросилась к себе в комнату, по дороге на секунду задержалась перед зеркалом и увидела причину его странного поведения. Во время обеда актриса ухитрилась изрядно испачкаться сливками. – Агнесса поклонилась, все рассмеялись, и даже Артур слегка скривил губы.
Я хотела помочь Трише убрать со стола, но Агнесса заявила, что мы должны дежурить каждый в свою очередь, и велела следовать в ее комнату.
– Конечно, Артур, если ты хочешь, то можешь пойти с нами.
– Спасибо, но я должен еще попрактиковаться, – впервые за время обеда заговорил Артур, кинул последний взгляд на меня и вышел.
Агнесса предложила мне взглянуть на подшивку газетных вырезок. Там было все, что когда-либо печаталось о ней, даже заметки из школьной газеты. Строки типа: «Агнесса, безусловно, показывает драматический талант», были подчеркнуты.
– Вот моя первая фотография на сцене.
Карточка была так стара, что лицо стоящей вдалеке Агнессы было просто невозможно распознать, но я улыбнулась и сказала:
– Замечательно.
По поводу каждой заметки у Агнессы было множество замечаний, и только мы дошли до середины подшивки, как примчалась из кухни Триша, чтобы спасти меня от излишней назойливости старой актрисы.
– Сейчас я собираюсь учить английский, – не проходя дальше двери сказала Триша. – И я хочу показать Дон, что мы уже прошли.
– О, конечно.
– Спасибо, – кинула я благодарный взгляд на Тришу и встала с дивана.
– Я знаю, каково это – слушать воспоминания Агнессы. Много вечеров она заманивала меня в ловушку, и не было никого, чтобы спасти меня. Интересно, что побудило ее сотворить это административное нововведение? Раньше она не вела никаких учетов и была менее строга.
– Это, видимо, из-за меня.
– Из-за того, что тебя вовремя не представили Артуру? Нет, не думаю.
– Из-за моей бабушки, она написала письмо Агнессе перед моим приездом и посвятила ее в наши семейные тайны. Агнесса взяла меня с испытательным сроком.
– Испытательный срок? Она так сказала? Она редко придерживается и устанавливает правила и обычно сама забывает о них. Но почему твоя бабушка поступила так?
Прежде чем я успела ответить, раздался стук в дверь. Показалась голова Агнессы.
– Дон, вас к телефону, – сказала она.
– К телефону?
– Да, я забыла предупредить, что не разрешаю разговаривать по телефону после семи вечера, но на первый раз делаю исключение. – И добавила: – Можете поговорить в зале.
– Это моя мама?
– Нет, юноша, назвавшийся Джимми.
– Джимми?! – испуганно воскликнула я, – Джимми?!
– Надеюсь я правильно сделала, что пригласила вас?
– Алло, Джимми?
– Привет Дон. Как ты? Я не доставил тебе неприятностей своим звонком?
Ледди, взявшая трубку, казалось, чем-то была расстроена.
– Нет, все в порядке, как ты?
– Великолепно, у меня есть новости, которые я хочу сообщить тебе. Я завтра уезжаю и поэтому решил позвонить тебе.
– Уезжаешь? Куда?
– Я завербовался в армию, завтра сбор.
– Армия? Как же школа?
– Чиновник, который завербовал меня, сказал, что диплом об окончании средней школы я смогу получить в армии.
– Но Джимми… Армия… – дыхание мое участилось. Я вспомнила солдата в аэропорту, имел ли он какую-нибудь специальность?
– Все в порядке Дон. У меня будет все хорошо. По крайней мере, я не буду находиться на чьем-либо иждивении, – сказал он намеренно грубым голосом.
– Но Джимми, когда я увижу тебя? – крикнула я.
– Я получу отпуск и обязательно приеду в Нью-Йорк, обещаю. Кроме тебя я никого не хочу видеть, – голос его звучал совсем тихо. Я вспомнила его красивое лицо, темные глаза, объяснения, как казалось, в запретной любви.
Теперь, когда мы знали, что все было не так, после выяснения наших действительных родственных отношений, трудно было перейти на новые.
– Я скучаю по тебе, Джимми. Больше чем когда-либо.
– Не волнуйся Дон, все будет как прежде.
– У меня уже появился друг, моя соседка, Триша Крамер, она очень хорошая, вы понравитесь друг другу.
– Я так и думал.
– Но Джимми, прежде чем пойти в армию, ты должен найти папу, он нуждается в тебе. Мне не нравится думать, что он совершенно один. У него нет мамы, у него нет Ферн, у него нет тебя.
Ответом было молчание.
– Джимми?
– Я написал ему письмо, – признался Джимми.
– О, Джимми, я так довольна.
– Я сделал это главным образом потому, что ты хотела этого.
– Ну что ж, спасибо.
– Довольно, – быстро проговорил он, – как твое новое семейство? Собираются ли они навестить тебя?
– Они говорят… Джимми…
– Что, Дон?
– Мое семейство все еще вы.
На другом конце провода повисла пауза.
– Мне нужно собирать вещи.
– Будь осторожен Джимми. И пиши. Пожалуйста! – попросила я.
– Конечно, я буду писать тебе, только не забудь меня, когда станешь звездой.
– Никогда, Джимми, я обещаю.
– Пока, Дон.
– Пока.
– Дон! – крикнул он.
– Что, Джимми?
– Я люблю тебя.
Я знала, как ему сложно было сказать эти слова.
– Я люблю тебя тоже, Джимми. – Я повесила трубку. Только потом я подумала, что Агнесса могла подслушать наш разговор, а вдруг бабушка Катлер наняла ее шпионить за мной. Я почувствовала, что сейчас заплачу. Закрыв лицо руками я медленно пошла в комнату.
Триша лежала на кровати и читала журнал, когда я вошла, она вопросительно посмотрела на меня:
– Кто такой Джимми?
– Мальчик, которого я долгие годы считала своим братом.
– Ты думала, что он брат? – Я кивнула. – А кем тебе приходится бабушка, написавшая письмо?
Я поняла, что пришло время рассказать о себе. Если я хотела иметь друга, истинного друга, то не должна была хранить от него слишком много тайн, я должна доверять ему.
Но я должна была быть уверенной, что ни до кого больше мой рассказ не дойдет.
– Обещаешь ли ты хранить тайну? – спросила я.
– Конечно, – сказала она, широко раскрыв глаза. – Скорее умру, чем выдам. – И перекрестилась.
