Даже все вещи остались на своих местах, как было при нем. Что ж, теперь он сможет увидеть это своими глазами: Эрик Циглер отправил прошение о переводе в замок еще две недели назад, и Магистерия, согласно правилу «первого шага», обязана была принять его на любой пост, хоть в приказчики, хоть в стражи, в хранители, черти, всполохи, призраки или обережники. Каждый сам выбирал путь, по которому будет идти всю жизнь, путь, приносящий пользу Королевству.
Их повозка миновала несколько арок с причудливыми человеческими лицами, каменный фонтан, словно сделанный из взлетающих птиц, и наконец выехала на главную площадь. Эрик охнул. Статуя бога! Огромная!.. Какая же она огромная!..
Над площадью, как бессменный страж, возвышался Альхор, покрытый белоснежным металлом с радужным отливом – менхитом. Казалось, его исполинская тень укрывает площадь, здание Королевской Магистерии и еще несколько кварталов. Отполированный до блеска, в закатном свете монумент приобрел мистические розоватые отблески. Альхор традиционно изображался в образе худого мужа с поднятыми ладонями и струящимися по плечам и спине волосами до щиколоток. На голове его блестела позолоченная тиара, закрывающая глаза и лоб. Адепты замерли и издали благоговейный вздох. Бог, что доставал с неба звезды, никогда не смотрел на смертных, его интересовала лишь вечность.
Здание Магистерии расположилось слева от площади. Высокое, с резными порталами и витражными розами из цветного стекла, оно походило на большой узорчатый пряник. Слишком вычурное, ажурное, с вереницей голов животных на карнизах, как будто маги и не знали, что все их считают зверьми.
Вскоре Эрик и адепты войдут в здание Магистерии, навстречу своей судьбе.
Магистерию строили не так, как тяжеловесную Бъернскую крепость, все здесь казалось обманчиво тонким, спичечным. «Штурмом ее можно взять за полдня, а то и меньше, – подумал Эрик Циглер, когда резные ворота захлопнулись. Засов, разумеется, был, но и он выглядел не слишком крепким. – Надежда лишь на то, что Магистерия кишит магами. А они-то просто так не сдадутся».
Конечно, никакого нападения не будет. Кто рискнет атаковать великую Хорру? Разве что безумец.
Все здесь казалось огромным, ибо когда-то в этом месте обитали хельминги, а они были в два раза выше обычного человека и в сотни раз его сильнее. В одном из залов Эрик даже нашел отпечаток гигантской ступни. Не веря своим глазам, коснулся ее ладонью, но его тут же отвлекли. Ну след и след, ты чего, парень, раньше такого не видел?!
Когда-то именно они вместо герцогов и герцогинь правили провинциями: Мирта, Хашмир, Йеффель, Дильхейм и даже Куф-Гайяд, – и, говорят, жизнь тогда процветала. Да, учитель всегда мечтательно рассказывал о тех временах, словно сам успел их застать.
По правде говоря, Эрик часто думал о прошлом. Все хельминги были как капли воды похожи друг на друга, с белоснежными волосами, серебряной кожей и глазами чище звезд, а когда приходило время, одного из хельмингов выбирали Королем. Он надевал тиару и становился воплощением Альхора в Нефере. Так шли дела до появления проклятой Королевы. Она отказалась становиться воплощением Альхора, убила всех своих братьев и сестер, а сама исчезла. Новые хельминги не появлялись, и Альхор просто не смог занять ничье тело, так что Нефер остался без бога и без Короля. Какой была бы жизнь Эрика, сложись все иначе? Ведь в то время маги были всего лишь рабами воли Альхора, а теперь они сами почти что боги. По крайней мере, теперь люди их уважают.
В келье, куда поселили еще семь новоиспеченных адептов, все спали после утомительного путешествия. Эрик еще с утра выгладил парадный камзол, чтобы не осталось ни единой складочки. Вычесал шерсть и даже хвост, чтобы тот перестал быть похожим на метелку. Подпилил когти, почистил пасть зубным порошком три раза подряд, чтобы блестели клыки. В этот великий день все должно быть безупречно.
– Циглер, ты достал бегать! – буркнул кто-то с койки и перевернулся на другой бок. – Если не спится, иди погуляй!
Эрик, не обращая внимания на ворчание, закончил натирать сапоги и только после этого спустился во внутренний двор Магистерии, зажатый между каменными корпусами, чтобы осмотреть место вечернего торжества.
Парк во дворе засадили кустами кизила и белых роз. Все дорожки, выложенные сточенными камнями, вели к прямоугольному пруду с темной, почти черной водой, из которой таинственно выглядывали королевские лотосы – крупные соцветия белого и пурпурного цвета. К вечеру они распустятся, приветствуя звезды. Приготовления к званому ужину после церемонии шли полным ходом: приказчики расставляли столы, накрывая их ажурными скатертями. Эрик жадно вдохнул душный запах жимолости и речного ила. Сегодня, сегодня, сегодня. Вечером. А завтра он будет уже на пути домой. Может, тогда ему позволят сменить кличку на что-то посолидней. Смертоносный, например.
– Вы мешаете, – недовольно произнес наместничий приказчик, возникнув перед носом из ниоткуда. – Не могли бы вы вернуться в келью?
Эрик виновато кивнул и побрел обратно, под каменные своды Магистерии. Тем временем день неумолимо клонился к закату.
Шерсть, зубы, камзол. Что ж, вроде бы все в порядке.
«Это такая честь для меня! Я Эрик Циг… Щен. Я Щен, – бормотал Эрик, перескакивая ступени. – Нет, лучше не представляться. Если спросят – отвечу…»
Адепты погрузились в таинственный полумрак, который пах ладаном и нагретым камнем. Циглер замыкал их небольшой отряд, разглядывая тонкие стрельчатые своды. Все здесь казалось древним – каждая плитка, каждый уложенный камень еще помнил Альхора, его шаги и шелест голоса. Их провели вдоль тонких колонн, поднимающихся под сводчатый потолок. Да уж, не слишком прочно, но зато как красиво!
По завивающейся улиткой лестнице они спустились в оружейную, где каждому по табелю выдавали оружие, указанное в прошении, то самое, что будет сопровождать их всю оставшуюся жизнь. И, если все выполнили точно (а они просто обязаны), Эрика ожидает особенный меч. Такой же, как у отца.
Якоб Циглер был королевским гвардейцем и, когда не нес службу, старался проводить свободное время с сыном. Эрик вспоминал те дни с необыкновенной теплотой, особенно последнее лето перед обращением: тогда отец впервые доверил ему настоящее оружие. Легкий клинок, не слишком длинный, с удобной рукоятью и изящной гардой. Меч выглядел как новенький, даже кожа на рукояти все еще была свежей. Они тренировались до самого вечера: правая рука, левая рука, снова правая, настоящая битва, пока Эрик не стер в кровь ладони. Мать тогда сильно ругалась, потому что на следующий день нужно было помогать ей со стиркой. Отец, усмехаясь в бороду,
