Просто все эти россказни, бродячие собаки и прочий бред нервируют меня и ничего более. Я разумный человек и не стану всю ночь торчать черт знает где из-за баек про каких-то леших! – злобно проговорил Сергей. Он сам хотел бы верить тому, что говорит, но если бы сейчас поперек дороги упало дерево, или случилось бы еще что-то, из-за чего нельзя было продолжить путь, он с большим облегчением повернул бы машину.
– Не приедем мы никуда! Так и пропадем здесь! Я чувствую… – еле слышно прошептал Владимир. Сергея взорвало:
– Заткнись! – заорал он, – Заткнись, понял меня! Еще что-нибудь такое ляпнешь, слюнтяй, я тебе врежу! Понял?
Он выругался, схватил и быстро закурил сигарету. «Так, спокойно, спокойно! На кой черт сдалась мне эта поездка! Блин!» – думал он с негодованием.
Неожиданно мрак надвинулся еще плотнее, даже лес по сторонам был почти не виден и как будто стих ветер и все вокруг замерло. Словно черный тоннель возник над дорогой, не видно было ничего, даже дальний свет фар освещал только дорогу впереди и выхватывал небольшие кустики и травку по кромке обочины. От этого полного мрака стало еще страшнее, чем от шумящего, грозного, но видимого леса. Холодок опять пробежал по спине Сергея, он облизал пересохшие губы и изо всех сил вглядывался в дорогу перед собой. Владимир уже не смотрел в окно, он втянул голову в плечи, съежился в сиденье и прикрыл глаза. Было слышно, как постукивают его зубы.
Сергей ехал не больше пятидесяти километров в час, а вокруг стояла такая же странная тишина и плотный мрак. И тут справа мелькнул знак ограничения скорости «40», а над ним надпись «Внимание, опасный участок!», а чуть подальше указатель поворота дороги и над ним восклицательный знак – «прочие опасности». «Вот он поворот!» – Сергей быстро сбросил скорость до тридцати километров. Владимир встрепенулся и посмотрел в окно, а потом на Сергея:
– Что случилось?!
Сергей не ответил, он напряженно смотрел вперед, где дорога загибалась и уходила вправо. Фары осветили приближающиеся деревья. Они как-то неожиданно ясно увидели их, будто и не было непроглядной ночи. Прямо пред ними стояла все та же высокая стена леса, но среди прочих деревьев ясно выделялись две растущие рядом гигантские сосны. Они росли на небольшом холме прямо перед дорогой и были так огромны и высоки, что их вершины устремлялись в ночное небо как мачты метров на двадцать выше других самых высоких деревьев в лесу. Они были прямые и ровные, у основания минимум два обхвата в толщину. Могучие корни их взрывали землю холма и уходили вниз к его основанию, где погружались в землю. А сверху над холмом их корни переплетались, так что образовывали свод. Все вместе это переплетение корней напоминало огромные врата, ведущие в недра холма.
Товарищи заворожено глядели на гигантские сосны и холм, а машина медленно подъезжала к повороту… Что-то было не так в этих соснах и холме, Сергей смотрел и не мог понять. И тут он понял – фары четко освещали и холм, и кусты у основания его, и даже нижнюю часть сосен с корнями, а эта часть углубление в холме между корнями была абсолютно черной, ни травинки, ни голой земли не было заметно в нем, как будто глубокая пещера залегала там. «Быть такого не может, оптический обман! Это же не горы, какая пещера может быть в этом пригорке!» – подумал он. Но они уже подъехали метров на сто, растительность на холме и его очертания были уже отчетливо видны, а углубление в холме было все так же непроницаемо черно.
И тут… Сергей увидел, как темнота в этом углублении заколебалась и задвигалась, стала формоваться и отделяться от остального мрака этой пещеры. Словно часть этого мрака ожила и теперь движется, пытаясь вырваться из холма и ринуться на дорогу. Сергей почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Он увидел, но скорее ощутил, что этот живой мрак смотрит прямо на него…
Владимир тоже всматривался в необычный холм, он почувствовал еще раньше, чем Сергей, что в нем и заключается разгадка всего. Зловещий черный грот на склоне холма, непроницаемый для света фар так же поразил его. «Терем лешего!» как гром грянули в уме сказанные стариком слова. «Надо уезжать отсюда, бежать!» – хотелось закричать ему, но горло свело спазмом, и он только сдавлено засипел. Он все смотрел на холм впереди, как вдруг почувствовал взгляд его. Он был там и смотрел прямо на Владимира, заглядывал ему в глаза. Владимир сначала не мог понять где он, откуда идет это взгляд, а потом увидел…
Чернота внутри холма задвигалась, сгустилась и вдруг рванулась вперед поглотив обочину и часть дороги. Свет фар упирался в нее как в стену и не мог проникнуть. Тут же с небывалой силой загудел и зашумел лес вокруг, точно в диком торжестве и предвкушении недоброго. Качнулись гигантские сосны, зашевелись как живые кусты и высокая трава на обочине, засверкали тут и там огни звериных глаз. И вдруг Владимир опять увидел дорогу впереди, она неслась на них с все возрастающей скоростью. Страшная чернота впереди мгновенно отступила.
И в тот же миг Владимир увидел его. На развилке двух гигантских сосен, прямо между ними стоял он и смотрел на него. Взгляд этот сдавил его как тисками, каждый мускул в теле и даже сердце в груди. Владимир был не в силах шевельнуть даже пальцем, не мог повернуть головы и лишь смотрел туда где стоял он. То не был человек или животное, или что-то другое из предметов обычного мира. Могучая фигура стояла на холме между соснами, древняя, похожая одновременно и на диковинного зверя, и на дерево, и на какого-то огромного полу-человека, как будто все живущее и жившее когда-либо в этом лесу перемешалось и соединилось в этом существе. Мгла клубилась вокруг него, стушевывая его облик и мгновеньями полностью скрывая. Но грозный взгляд его темных как дупла в стволе дерева глаз был неумолим, он приковывал к себе, пробирал до костей, заглядывал прямо в душу.
«Это конец!», – промелькнуло в голове Владимира. И хоть он не мог оторвать взгляда от стоящего на холме, он почувствовал, что машина с бешеной скоростью несется вперед. Тут ее подбросило, и лицо его развернуло от дороги к Сергею. С остановившимися глазами и судорогой ужаса на лице тот смотрел вперед перед собой, а нога его давила на газ. «Стой! Стой!» – закричал про себя Владимир что есть сил, но издать
