И тут я осекся, мелкая уже давным-давно проводила данные проверки, и если не в прямую допрашивала прислугу и моих родственников (в этом случае я бы уже давно был в курсе), то занималась этим неявно, вероятно, задавая вопросы невпопад, выуживая крупицы нужной ей информации. Данную технику допроса мы использовали во время работы в тылу противника, где она прекрасно себя показала.
- Другими словами, опрос домочадцев недал результата, и виновного установить пока не удалось, - убежденно произнес я.
Син подтвердила мой вывод кивком головы.
- Что ты намерена делать дальше?
Я не был уверен, что малолетка будет откровенна и расскажет о своих дальнейших планах, но егоза меня удивила:
- Перейду к более радикальным и результативным мерам.
От ее сухой формулировки у меня волосы встали дыбом. Передо мной все еще сидела очаровательная девочка-подросток с развевающимися на ветру короткими светлыми локонами, в которых виднелись два трогательных хвостика, напоминавших беличьи кисточки. Вот только взгляд у этого юного создания был до ужаса холодным, в нем читалась решительность найти несостоявшегося убийцу, не ограничивая свои действия жалостью или моральными принципами.
- Каким именно? – прорычал я.
Совершенно игнорируя мою враждебность, мелкая приблизилась к моему уху, и еле слышно прошептала:
- Что ты думаешь о вскрытии памяти?
- Я не позволю причинить вред своим близким, - нависая над Син, процедил я.
- Я тоже! – твердо заявила мелкая, уверенно глядя мне в глаза.
Затем она поднялась на ноги и направилась к выходу со смотровой площадки.
Выполнил поставленную задачу! Сблизился с малышкой! Расположил девчонку к себе! Не удивлюсь, если теперь она будет отскакивать от меня, как от чумного.
Я смотрел в спину удалявшейся от меня девушки и не переставал грызть себя за бестолковость. Меня вновь окатило чувство беспросветной тоски, а горло свело судорогой. Но буквально через пару мгновений все исчезло, оставив после себя ощущение безвозвратной потери. Вновь ругая себя за невнимательность к эмоциям малолетки, я крикнул в спину мелкой:
- О ком ты тосковала, сидя здесь ночью одна?
Син сбилась с шага и резко остановилась. Ее спина неестественно выпрямилась. Она медленно повернулась ко мне, лицо было на удивление спокойным, лишь в глубине зеленых глаз я смог разглядеть ту самую тоску, что еще недавно сжигала меня изнутри.
- Зачем тебе это знать?
- Скажи мне, кто это, и я помогу вернуть его тебе, - пообещал я.
Жуткая ревность, словно дикий зверь, разрывала меня, но я был готов все стерпеть, лишь бы унять невыносимую тоску малышки, которую сегодня «посчастливилось» испытать самому. Син долго молчала, не двигаясь с места, а потом грустно усмехнувшись, все же ответила:
- Тех, кто ушел за черту, невозможно вернуть.
Глава 3
Син
Мне снился папа. Мы стояли на вершине скалы рядом с нашей заставой и смотрели вниз на белые облака, в клубах которых играли лучи утреннего солнца. Небо над нашими головами было чистое, голубое. Меня переполняла радость, и я улыбалась, а глаза нещадно горели от непролитых слез.
Моего храброго, любимого папы больше нет, только в очень редких снах я могла увидеть его, почувствовать. Я перевела взгляд с облаков на отца. Он был точно таким, каким я его запомнила: высоким, широкоплечим. Прямая осанка и уверенный, проницательный взор говорили о его несгибаемом характере. Он также повернул голову и посмотрел на меня, его глаза светились добротой и любовью.
- Чего ты так испугалось на полигоне, дочка? Я же всегда с тобой! – услышала я родной голос.
- Папа, я так по тебе скучаю! – еле справившись с комком в горле, просипела я и сделала шаг, чтобы обнять отца.
Вот только заключить в объятия папу у меня не получилось, передо мной стояла темная пустота. Я еще долго не могла понять, где нахожусь. Сердце отчаянно колотилось в груди, заглушая своим стуком все звуки вокруг. Лишь через несколько минут я поняла, что сижу на своей кровати в спальне выделенных для меня апартаментов в родовом замке Позеванто, и меня окружает тишина и кромешная тьма, а внутри все разрывается от тоски по родному человеку, который уже никогда не возвратится ко мне из-за черты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В комнате стало невыносимо душно, поэтому, накинув на плечи армейскую курточку, я отправилась на смотровую площадку одной из башен замка. Она мне приглянулась еще во время первой экскурсии по моему новому жилищу. Ощущение потери сдавливало грудь, не давая свободно дышать. Я уже подумывала воспользоваться снотворным, чтобы забыться сном и немного отдохнуть перед новым учебным днем, как помощь пришла, откуда не ждали.
Нужно признаться, Явузу сегодня удалось меня удивить. Несмотря на заносчивость и упертое отрицание малейшей возможности участия его домочадцев в покушении на генерала, он щедро поделился со мной своей энергией, пополнив мой резерв. А своим убаюкивающим теплом отогнал от меня беспощадную тоску. Вспоминая это следующим утром, я поражалась противоречивой натуре живущего со мной под одной крышей юноши. А еще у недородственника оказался талант появляться рядом в особо сложные для меня моменты и, несмотря на наши разногласия, способность помогать. А вот это было уже опасно для меня, для моего внутреннего равновесия.
Мы с ним слишком похожи: военный опыт, умение до последнего защищать своих, убежденность в отсутствии непреодолимых преград. Вероятно, именно поэтому мы и не могли договориться ни по одному вопросу. Слишком уверены в собственной правоте. И учитывая все это, ничего незначащая симпатия к парню грозила обернуться серьезным чувством. Но легче было выбросить все глупые мысли о Явузе из головы, чем, ломая тысячи копий, достучаться до него. Да и какие-либо серьезные романтические отношения на данный момент в мои планы не входили. Поступление в академию лекарок – это единственное, что меня всерьез интересовало, за исключением, конечно, покушения на моего генерала. Допустить смерть еще одного близкого мне человека я не могла. Поэтому, была намерена заняться расследованием со всей тщательностью, на которую только способна.
Проснулась я привычно рано от ощущения, что на меня кто-то пристально смотрит. Приоткрыв правый глаз, увидела парящего под потолком хранителя замка Позеванто, который не отрывал от меня своего хмурого взгляда. Фукус заметил, что я проснулась и вполне способна контактировать, но все равно продолжал молчать, гипнотизируя.
- И тебе доброе утро, мой прозрачный друг, - сладко потягиваясь и прогоняя ленивую негу, поприветствовала я хранителя.
Хитро подмигнув ворчуну, удалилась в ванную комнату. Фукус остался в спальне, недовольно пыхтя и высверливая в моей спине огромную дырку. Пока я собиралась в школу, хранитель не давал мне расслабится и, нависая надо мной грозовой тучей, всем своим видом показывал свое недовольство моим поведением.
- Что, мама с Люцусом запретили меня с утра тревожить? – шутливо спросила я у молчуна.
- Строго-настрого! – подтвердил мою догадку призрак.
- А тебя просто разрывает на куски от желания устроить мне головомойку! – продолжила подтрунивать я
- Чрезвычайно! – еле сдерживая свои педагогические потребности по воспитанию меня неразумной, шипел друг.
- Сочувствую! – продолжала я веселиться, ни на су не облегчая терзания хранителя.
Лишь только через час сборов и танцев у зеркала я сжалилась над тихонько подвывающим другом и величественно произнесла:
- Хорошо, можешь озвучить свои претензии ко мне, но только очень короткими тезисами в количестве не более двух!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Обрадованный моей сговорчивостью Фукус уже открыл рот, чтобы вылить на меня ушат претензий, но тут же осекся. На его полупрозрачном лице можно было увидеть нешуточную работу мысли. Видимо, хранитель из всего списка пытался вычленить две самые главные.
- Как ты могла позволить Явузу питать тебя силой? До каких пор ты будешь пудрить мозги мальчику?
Вот это поворот! А сколько негодования в полупрозрачном организме! Одно хорошо, такой накал страстей в отдельно взятом облачке отлично бодрил после бессонной ночи.
