этого гигантский корабль был полностью готов и запущен, они просто исчезли. Остался только Ковчег, несущий миллиарды существ сквозь Пустоту. И никто не знает, что станет с ним, когда он достигнет новой Галактики.
Когда последняя звезда умерла, и пространство обречённой Галактики изогнулось в собственном безумии и предсмертных конвульсиях, Ковчег развернулся. Его двигатели не пылали огнём, не оставляли после себя яркий след. Он не нёсся со скоростью света – он двигался иначе. Древние знали секреты, что никто не мог понять. И он тоже ушёл. Одинокий, полный украденных жизней и судеб, он скользнул сквозь пустоту, оставляя позади гибнущую галактику, где не осталось ни одного разумного существа. Своим ходом. В неизвестность.
……….
Когда Старая Галактика ещё умирала, Ковчег уже шёл в межгалактической пустоте, направляясь к более молодой Галактике. Его Создатели, таинственная древняя раса, давно покинули миры, в которых зародилась. Они были практичны. Не тратили время на переговоры. Они вырывали разумные расы из родных звёздных систем, отрывали от привычного мира и запирали в огромной черепахе из металла и искусственных солнц. Ковчег не просто летел. Он раздвигал тьму межгалактического пространства, пробивая тоннель сквозь пустоту. В его недрах кипела жизнь.
В первые столетия путешествия эти своеобразные и в чём-то обособленные миры разумных существ, обитавших внутри Ковчега, были яркими и упорядоченными. Так как Древняя раса Ткачей, построившая его, оставила после себя целые и весьма развитые экосистемы, города, системы жизнеобеспечения, которые могли работать миллионы лет. Искусственные звёзды в его центре горели ровно, освещая металлические горизонты. И все представители самых различных рас, собранные со всей Галактики, обживались как могли. Те, кто знал технологии, подстроили окружающую среду под себя. Водные цивилизации построили себе океаны в глубинах гигантских резервуаров. Летающие существа нашли пристанище под сводами гигантских куполов. Те, кто привык к джунглям, выращивали биокупола с искусственными лесами. Некоторые разумные даже контактировали друг с другом. Что привело даже к появлению общего языка, который впоследствии стал известен как стандарт. Но всё изменилось, когда началась Война Трёх Империй.
Сначала организовавшиеся в Ковчеге города расцветали, государства рождались и умирали, а технологии, оставленные Древними, становились всё более загадочными и трудноуправляемыми. Некоторые регионы Ковчега превратились в запретные зоны, населённые машинами, что продолжали выполнять неизвестные приказы. Разные расы, живущие в тесноте, неизбежно начали конфликтовать. Первые войны велись с использованием оружия, найденного в арсеналах древних, и в одном из столкновений была повреждена центральная энергетическая линия, что едва не привело к гибели части Ковчега. Тогда пришло решение – запретить энергетическое оружие и войны, способные разрушить их дом. И отныне войны велись только холодным оружием. Лучшие кузнецы множества миров соревновались в искусстве создания мечей, копий, боевых когтей и бронекостюмов, адаптированных под разные биологические виды. Дуэли стали главным способом решения споров. Но самое страшное ждало впереди.
Однажды, в одном из секторов, некий народ решил использовать биологическое оружие против своих врагов. Они выпустили агрессивные споры, способные разрастаться, заполняя собой всё живое пространство. План был прост: подавить противника, сделав его территорию необитаемой. Но растения вышли из-под контроля. Выросшие с огромной скоростью зелёные стены поглотили города, проросли сквозь металл, задушили артерии вентиляции. Вскоре в этом секторе Ковчега возникли настоящие джунгли, где жили неведомые мутировавшие создания, рожденные хаосом. Теперь это место называли Зелёной Бездной. Никто не знал, что творилось в её глубинах.
Некоторые народы приспособились друг к другу, заключая полноценные союзы, образуя симбиотические культуры. Существа с телами насекомых селились вместе с существами, обладающими биолюминесцентными органами, создавая гигантские ульи-светилища. Водные виды обучили некоторые воздушные народы управлять течениями воды, создавая системы подводного орошения в засушливых зонах. Цивилизации сменялись. Целые государства рождались… И погибали. Тысячи поколений приходили и уходили, рождаясь и умирая под светом искусственных солнц. Древние Ткачи стали легендой. Те, кто знал, кем был построен Ковчег, давно исчезли, и теперь расы внутри него считали себя его первыми хозяевами. Но Ковчег летел.
И вот, спустя миллионы лет, на горизонте, за толщей пустоты, появилась постепенно приближающаяся цель. Та самая молодая Галактика. Она светилась миллиардами ярких звёзд, искрилась скоплениями пыли, рождала новые системы. В ней ещё не было древних империй. Она была… чистой. И Ковчег продолжал свой путь, неся на борту миллиарды жизней, спаянных металлом и кровью. Но готовы ли они к новой Галактике? Или Ковчег несёт с собой проклятье забытой войны? Только само Мироздание и Время знало ответ. Ковчег шёл сквозь Бездну, и Бездна смотрела в ответ…
Заброшенная деревня
Тишина здесь была влажной, тягучей, мёртвой. Она скапливалась в сгнивших углах домов, пряталась в щелях, закладывала уши, как будто сам воздух пытался удержать дыхание. Никто не приходил сюда уже столетиями, и если кто-то и ступал по этим улицам в последние десятилетия, то оставил после себя только тени, растворившиеся в пыли. Строения постепенно оседали, крошились, теряли форму, будто сами пытались стереть следы своего существования. Ведь те самые материалы, что когда-то использовались для их строительства, были разными. Кое-где виднелись ржавые листы металла, некогда скреплённые крепкими болтами, но теперь выгнутые, сорванные неизвестной силой. Стены, сделанные из прессованного мусора, покосились, а те, что были из живой материи – сросшихся биопластиковых тканей, – почернели, скукожились, омертвели, потеряв свою способность к регенерации.
Дороги здесь, если их можно было так назвать, были в трещинах и даже полноценных рытвинах, покрытыми пылью и налётом крошечных грибков. Здесь никто не ходил. Даже насекомые, если они существовали в этом уголке Ковчега, не оставляли следов. Из-под обломков, там, где когда-то были двери, уже проросли корявые корни. Они тянулись вверх, пробиваясь сквозь дыры в потолках, скользили по стенам, врастая в стены, обвивая остатки разрушенных конструкций, будто древние пальцы, сжимающие добычу. Местами, где-то в самых тёмных углах, можно было увидеть проёмы и люки, ведущие вниз, туда, где корни уходили глубже, прорастая из более тёплых и влажных слоёв Ковчега. Они были живыми, они дышали, они двигались, но настолько медленно, что это казалось иллюзией.
Когда-то, возможно, здесь был дом, возможно, даже целая жизнь. Теперь же остались только размытые очертания прошлого – полусгнивший стол с одним уцелевшим стулом, разбросанные, полуистлевшие остатки одежды, следы когтей или резаных повреждений на стенах, намекающие на то, что уход отсюда был не совсем добровольным. А может, просто никто не успел уйти.
Но в этот день, который здесь обозначался более ярким освещением, молчаливую тишину данного места всё же побеспокоили. Раздавшиеся через некоторое время после рассвета поблизости шаги звучали глухо, как
