Наверное, старик уже поставил внучку в известность о своем решении. И где только он прятал ее столько времени?
Теперь, вероятно, она со своей мамашей строит далеко идущие планы о пышной свадьбе и предстоящей семейной жизни.
Скорее всего, девчонка захочет устроить богатое торжество с множеством приглашенных.
Впрочем, какая ему разница! Если цель свадьбы укрепление капитала и влияния в обществе, значит, чем помпезнее торжество — тем лучше. Пусть невеста делает так, как захочет, он не против. В конце концов, он не намерен быть плохим мужем, хотя и не собирается менять свои привычки даже ради наследницы самого Авельяноса.
Какая жалость, что она, судя по всему, уродина… Интересно, насколько она некрасива? Он так мечтал иметь привлекательную, желанную женщину в качестве спутницы жизни. Что ж, об этом придется пока забыть. Скорее, скорее бы закончился сегодняшний день.
2
Филиппе пришлось прождать почти два часа, пока ее, наконец, пригласили войти в мрачный прохладный кабинет, обставленный массивной мебелью красного дерева. Вдоль стен плотно стояли шкафы с книгами за стеклом. На первый взгляд комната показалась ей пустой.
Девушка выпрямила спину, вскинула голову, готовясь к настоящей битве.
Неожиданно откуда-то из-за спины она услышала голос, говорящий по-английски, но с заметным акцентом:
— Входи, не бойся.
Голос звучал хрипло и принадлежал человеку, привыкшему приказывать.
Она прошла вперед, и звук ее каблучков вызывающе звонко прозвучал в тишине. Теперь глаза привыкли к полумраку, и она разглядела старика, сидящего за письменным столом в дальнем углу комнаты.
Приближаясь к нему, она стала независимо, осматриваться по сторонам, словно, кроме нее, здесь никого нет. И только подойдя к столу, наконец, посмотрела на него, чувствуя каждой клеточкой тела, как внимательно он изучает ее прищуренными цепкими глазами.
Лицо старика было сморщенным и морщинистым, но темные, казавшимися черными в полумраке глаза, выдавали быстрый живой ум и откровенно буравили ее насквозь.
— Итак, — прохрипел Диего Авельянос, обращаясь к своей внучке, которую видел впервые в жизни, — ты и есть дочь той уличной девки. Ну что ж, теперь это не имеет значения.
Филиппа вспыхнула от возмущения. Последняя призрачная надежда, что дед примет ее по-человечески, растаяла без следа. Разве мог такой жестокий человек, как Диего Авельянос, измениться! Прошло столько лет, а он по-прежнему остался все таким же бессердечным, грубым и безжалостным, если позволяет себе так отзываться о ее матери.
Усилием воли она взяла себя в руки. Стоит проявить истинные чувства — и ей придется вернуться в Нью-Йорк с пустыми руками. Надо удержаться во что бы то ни стало!
— Повернись, — хрипло проговорил старик. Не говоря ни слова, она подчинилась.
— Ты выглядишь чудесно, — констатировал дед с такой интонацией, словно она в этом виновата.
Она промолчала.
— Ты что, язык проглотила? — раздраженно спросил Авельянос.
Филиппа продолжала смотреть на него. Если душа отражается в глазах человека, то у этого старика, буравящего ее немигающим взглядом, дела с душой явно очень плохи. Такого страшного взгляда ей никогда не доводилось видеть.
Ни проблеска тепла, участия или оттенка юмора. Ничего не отражалось в холодных темных глазах.
Глубокая печаль охватила Филиппу. Несмотря ни на что, она все еще отказывалась верить в ужасную реальность. Ей так хотелось надеяться, что дед, которого она привыкла ненавидеть с детства, на самом деле окажется другим, более человечным.
Но чуда не произошло. Он именно такой монстр, каким рисовало его ее детское воображение.
— Зачем ты вызвал меня сюда? — Вопрос сорвался с ее губ помимо воли.
Инстинктивно она почувствовала, что ей надо принять битву. А что любые отношения с дедом — подлинная битва, сомнений не осталось.
Он понял ход ее мыслей, и его взгляд потемнел еще больше.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — хрипло выдохнул Диего, откидывая голову назад.
Филиппа вздернула подбородок и попыталась говорить с ним как можно более твердым голосом, хотя ее сердце трепетало от страха.
— Я проделала тысячу миль по твоему вызову и теперь имею право знать зачем.
Диего хрипло и презрительно рассмеялся.
— Ты не имеешь никаких прав! Абсолютно никаких! О, я знаю, зачем ты приехала. Ты получила мой чек, почувствовала запах денег и решила сыграть свою игру. Я знал, что именно так и будет!
Страшный старик наклонился вперед, навалившись грудью на стол.
— Но запомни, детка, хорошо запомни. Если посмеешь ослушаться меня хоть на йоту, немедленно окажешься на борту первого же самолета в Нью-Йорк. Ты поняла меня? Твоя задача — в точности выполнять все, что я скажу.
Филиппа усилием воли выдержала его взгляд, хотя ей показалось, что на нее обрушилась многотонная плита.
Итак, как она и предполагала, ему что-то понадобилось от нее. Но что? Надо понять это как можно скорее. Иначе она не сможет выставить свои условия и получить от него деньги на лечение мамы. Как жестоко обошлась с ней судьба, дав в качестве родного деда такого страшного человека. Спокойно, Филиппа, спокойно…
Возьми себя в руки! — скомандовала она про себя.
— И что же именно ты хочешь от меня? — холодным тоном спросила она старика, выразительно подняв тонкие брови.
Старик нахмурился, уловив в ее голосе нотки сарказма.
— Ты обо всем узнаешь в свое время. — Он устало вскинул руку и добавил: — А теперь отправляйся в свою комнату и приготовься к ужину. С меня довольно общения с тобою. Как и следовало ожидать, ты не получила хорошего воспитания и не умеешь себя вести. У меня будут гости. Хочешь не хочешь, а тебе придется изменить свои манеры! В этой стране женщина знает свое место. Смотри, не осрами меня в моем собственном доме! Ну давай, иди!
Филиппа повернулась и вышла.
Так вот он какой, ее собственный дед!
Когда-то он выдворил ее мать — беременную, без гроша в кармане — за пределы страны, не позволив своему безвольному сыну жениться на ней. Никогда не признавал родной внучки, не помогал ей, зная, какую нищенскую жизнь пришлось вести одинокой женщине.
Всем своим существом она бунтовала против этого человека, отказываясь иметь с ним хоть что-нибудь общее. Ничего не связывает ее с ним. Ровным счетом ничего!
Что же ему от нее надо? Этот вопрос буравил мозг, не давая покоя.
Старый вышколенный слуга проводил ее в комнату на втором этаже и почтительно подождал, пока дверь за нею закрылась.
