И все-таки стоит ли ей вступать в какие-либо отношения с таким человеком, как Диего Авельянос? Будь он во сто раз богаче самого Крёза.
Кто знает, как бы обернулось дело, если бы не вмешалась ее самая близкая подруга Джеки.
— А вдруг он хочет просто познакомиться с тобой? — предположила она в ответ на мучительные сомнения Филиппы. — Может быть, он состарился, стал больным и теперь сожалеет о том, как обошелся с вами.
— Тогда почему он сам не написал мне? Почему в этих посланиях он буквально приказывает, как мне поступать, да еще делает это через третьих лиц? О нет! Если бы в нем действительно заговорило что-то человеческое, он должен был написать маме, а не мне. И, конечно, в более вежливой форме.
— Я считаю, что тебе все равно надо поехать и на месте во всем разобраться, — настойчиво сказала Джеки. — Если я ошибаюсь и он планирует как-то использовать тебя в своих целях, ты всегда можешь отказаться. Подумай хорошенько, ну что ты теряешь?
Филиппа нахмурилась.
— Кроме того, если ему от тебя что-нибудь нужно, он наверняка предложит тебе что-то взамен в благодарность за услуги.
— Например, что? — вскинула брови Филиппа. — В нем нет того, в чем я нуждаюсь.
— У него есть деньги, дорогая. Столько денег, сколько тебе и не снилось, — тихо ответила Джеки.
— Пусть подавится своими деньгами. Мне от него не нужно ни гроша! — запальчиво закричала Филиппа, сердито раздувая ноздри от гнева.
— А как насчет мамы, Фили? — еще тише спросила Джеки и подалась вперед. — Вдруг он согласится погасить ее долги и поможет вам перебраться куда-нибудь поближе к морю, например во Флориду?
Сердце Филиппы быстро забилось в груди. Казалось, его удары гулким эхом разносятся вокруг.
Она представила хрупкую фигурку матери, согнувшуюся пополам в приступе кашля, и с трудом удержалась от слез.
И все-таки у нее вырвалось:
— Не могу я принять деньги от него. Ну не могу.
— Подумай хорошенько, Фили. Ты возьмешь их не для себя, а для мамы, — продолжала настаивать подруга. — Ты сама говорила, что он в долгу перед ней. И это чистая правда! Ей пришлось одной растить тебя, получив от него вместо помощи оскорбления и проклятья. Сделай это ради матери, дорогая.
Филиппа мучительно боролась с раздиравшими ее противоречивыми чувствами. Все в ней протестовало против сделки с дедом.
Но, в конце концов, решающую роль сыграло заветное слово «Флорида», произнесенное Джеки.
Она на мгновение представила, как перевезет маму туда, где она сможет поправить свое здоровье. И в этот момент поняла, что не сможет отказаться даже от такой призрачной возможности реализовать мечту.
Ну что стоит деду поселить маму в каком-нибудь скромном домике, там, где всегда сухо и тепло!
На другой день они с Джеки отправились в дорогой бутик по адресу, указанному в письме.
После долгих сомнений, перебирая роскошные вещи, Филиппа выбрала легкий брючный костюм, обманчивая простота которого, тем не менее, красноречиво свидетельствовала о сказочной цене. В таком костюме любая девушка могла бы почувствовать себя дочерью весьма состоятельных родителей.
За свой внешний вид ей, похоже, можно будет не беспокоиться.
Весь четверг Филиппа с помощью верной подруги занималась своим внешним видом, чтобы предстать перед противником во всеоружии.
Умелая Джеки привела в безукоризненный порядок и без того красивые ступни ног, сделала маникюр и уложила буйные непокорные волосы в строгую прическу.
Вечером такси доставило в аэропорт очаровательную молодую девушку из весьма респектабельной семьи, которую, впрочем, никто не провожал. Она оставила встревоженную Джейн на попечение Джеки, с трудом успокоив мать легендой о срочной командировке.
И вот она здесь, на вражеской территории, где нельзя терять бдительность ни на минуту.
После ванны Филиппа с удовольствием накинула на плечи белый махровый халат, расшитый такими же золотыми лилиями, как и покрывало, наконец-то добралась до кровати и, утомленная длинной дорогой, моментально погрузилась в глубокий сон.
Она не знала, сколько времени прошло, когда сквозь дрему услышала легкий стук в дверь.
— Войдите.
Она напряглась, вспомнив, где находится.
Дверь медленно открылась, и в комнату, Вежливо улыбаясь, вошла девушка в белом кружевном фартуке и сделала короткий реверанс.
— Меня прислали помочь вам одеться.
— Я не нуждаюсь в помощи, — резко ответила Филиппа.
Лицо девушки огорченно вытянулось, и Филиппа сразу же пожалела о своем грубом тоне. Она привезла с собой для вечера простую, но элегантную светлую блузку и длинную юбку того же тона и не видела никаких проблем с одеждой.
— В этом правда нет необходимости, — сказала она более мягко и подошла к гардеробу величиной с небольшую комнату.
Какого же было ее удивление при виде открывшегося перед ней ряда пластиковых пакетов с новыми платьями!
— Что это? — удивленно вырвалось у нее.
— Дон Диего распорядился доставить все это для вас, сеньорита. А также соответствующее белье и украшения. Какой наряд вы хотели бы выбрать для сегодняшнего вечера?
— Никакой, — коротко бросила Филиппа и потянулась к сумке со своими скромными, но вполне достойными торжественного вечера вещами.
Служанка растерялась.
— Но это… это очень официальный вечер, сеньорита, — заикаясь произнесла она. — Дон Диего рассердится, если вы будете одеты… несоответствующим образом…
Филиппа внимательно посмотрела на служанку. Выражение лица девушки заставило ее остановиться. Описать это выражение можно было только одним словом — страх.
Она могла вступить в единоборство со своим дедом, проигнорировать его гнев, но мысль, что ее упрямство и своеволие навлечет ярость жестокого старика на ни в чем не повинную девушку, заставила ее вздрогнуть.
— Ну хорошо. Выбери сама что-нибудь подходящее, — вздохнула Филиппа и, сев в кресло, стала наблюдать, как служанка перебирает бесконечные ряды прозрачных пакетов с нарядами.
Наконец та выбрала два из них, вскрыла упаковку и аккуратно расстелила платья на кровати. Вне всякого сомнения, эти наряды стоили безумных денег.
Немного подумав, Филиппа взяла в руки платье до пола с открытыми плечами.
— Вот это, — указала она девушке на изумрудно-зеленое чудо и невольно пробежала пальцами по его шелковистым складкам.
— Оно такое красивое, — восхищенно сказала служанка с едва заметным оттенком грусти.
Филиппа внимательно посмотрела на нее.
— Скажи, как тебя зовут?
— Росита, сеньорита, — ответила девушка.
