детстве с тобой могло случиться что-то нехорошее, как минимум это непрактично. Из-за стресса воспоминания прорвались наружу, транслируясь самым щадящим образом. Во сне ты был в больнице, так?
– Психиатрическая клиника.
– Допустим. Дети часто болеют, у меня двоюродная племяшка раз в год в стационаре две недели проводит с обострением гастрита. По ее рассказам, страшно за малолеток становится: то мальчик из окна чуть не выпал, то санитарка с маниакальными замашками, да и сами дети не белые и пушистые зайчики, – заостряет на мне обеспокоенный взгляд. – Ты не пробовал поговорить с мамой или отцом? Если что-то было, они должны быть в курсе.
Вздыхаю. Сам думал об этом, в точку попала, загвоздка в мелочи: в психиатрической больнице из моего сна никогда не было детского отделения. До сих пор не уверен, стоит ли ей об этом рассказывать? Сны – снами, а то, что я пару часов убил на поиск в интернете – неоднозначный звонок. Рита глаза свои зеленющие вытаращила, ждет, нелогично отступать сейчас.
– Сегодня я видел название: психиатрическая больница Святого Пантелеймона. Это у нас, здесь, за городом, – сгребаю со стола ноутбук. – Обычный госпиталь, режим работы, время посещений, телефоны и панорамное фото фасада здания. Ничего особенного, типичный, самый простенький сайт, да и громкие заголовки или упоминания в СМИ не попались. Все скучно.
– Значит, никаких призраков, легенд о медсестре-убийце или садисте-психиатре, который держал своих пациентов в подвале, ты не нашел? Эх! А я надеялась! – встряхивает рыжей головой Рита, заинтересованно смотрит в экран. – Просмотрел фотки персонала? Знакомые лица есть?
– Здесь только главврач и парочка психиатров. Никогда их не видел. – Разглядываю, уставившись на фотографию крепкого мужчины с седыми волосами. – Рыжик, тут нет детского отделения, это взрослый госпиталь.
– Это ничего не меняет. – Она пожимает плечами, изучая сайт. – Не помнишь, может, кто-то из родственников или друзей лежал в психушке? Твои родители могли навещать знакомого. – Мотаю головой. Сложно сказать с уверенностью, и все же… Нет! Не думаю, что такое могло быть. – Нам нужно туда съездить!
– Что? Это еще зачем?! Даже не думай, ни за что! – Как ей могло такое в голову прийти? Чего добивается? – Рыжик, как ты себе это представляешь? Здравствуйте, мне снятся кошмары про вашу клинику, можно я здесь поброжу, может быть, что-то вспомню! Уверен, они не станут возражать, даже палату выделят!
– Семка, кто тебе такие сказки рассказал? Ты не представляешь опасности для общества, никто в психушке тебя насильно не закроет. Для этого согласие нужно, дурачок! – Смеется, сверкая своими кошачьими глазами. Ноутбук в сторону убирает, залезая на меня с ногами. – Ну же, не дуйся! Это действительно может помочь, нам не обязательно заходить, посмотрим снаружи. Ты сам сказал, что эта больница фигурирует в каждом сне, неужели тебе не интересно? Мы должны разобраться, если ничего не предпринять, дальше будет только хуже. Ты сам хочешь этого, по взгляду вижу, не отрицай!
Она права. Хочу, больше всего на свете хочу. Идея неплохая, встряска может послужить триггером, чтобы пробудить воспоминания. Мы ничем не рискуем, посмотрим из-за забора, может быть, по территории пройдемся, если ничего не всплывет, уедем. Но что-то останавливает, предчувствие нехорошее, до тошноты пробирает, ком в горле встает, стоит только подумать об этом. Я привык полагаться на чутье, в горах, на быстрых реках или подземных туннелях не раз жизнь спасало. Сейчас интуиция кричит. Или это страх? Да, страх, другого объяснения нет. Выходит, я – трус, второй раз за день убеждаюсь. Мерзко!
– И ты готова поехать со мной черт знает куда, без каких-либо подтверждений и логичного объяснения, только потому, что мне снится этот бред? – Поверить не могу, что мы всерьез обсуждаем эту возможность. Рыжик кивает, едва уловимо целуя меня в уголок губ. Не желает уступать. – Ты же знаешь, что та еще заноза?
– Догадывалась об этом, – мырлыкнула, прикусывая мне мочку уха. Зараза! Знает, что делает, это сводит меня с ума. – Значит, сегодня. Сгоняем перед походом, больница на выезде из города, нам по пути, крюк делать не придется.
– Хочешь ребят с собой тащить?
– Почему бы и нет? С очередными вылазками они каждый раз тебя подначивают, чем это не приключение? К тому же никакого риска для здоровья. Ну же, Сем! Это не займет больше часа, соглашайся.
Киваю, убедила, чем черт не шутит, может, действительно что-то вспомню. Рита улыбается, маечку с себя стаскивает, ресницами хлопает. Хитрая бестия, добилась чего хотела, хочет успех закрепить, чтобы не отделался. Очередная манипуляция. Плевать, сдаюсь! И почему мужики всегда на это ведутся?
– Так мы на пробежку или реабилитируешься?
– К лешему пробежку! – хриплю, прижимая Рыжика спиной к кровати.
Глава № 3
Походные часы
На пробежку мы так и не выбрались, провалявшись в постели до полудня. Если бы не поздний выезд, ни за что бы не отпустил Ритку домой, но зная ее хаотичный характер, уверен, что сумки собраны в лучшем случае наполовину. В прошлый раз эта девчонка притащила с собой все свое съемочное оборудование, но при этом не взяла самых необходимых вещей вроде кружки, складного ножа и спальника. Повезло, что у Тима запасной оказался, иначе пришлось бы ночью тащиться вниз по склону десять километров до ближайшего перевалочного пункта. Еще зарекался, что в следующий раз ни за что не пущу ее сборы на самотек… Сам виноват, не проконтролировал, даже сомнений нет, Рыжик не будет Рыжиком, если не забудет что-то важное из списка, который я дал ей пару недель назад.
Запасной налобный фонарик, фляжка и теплый свитер с шерстяными носками в непромокаемом пакете отправляются в мой рюкзак к остальным вещам. Лучше подстраховаться, а вернее, подстраховать одну рыжую зеленоглазую разиню. Парадокс, но вес собранного рюкзака всегда больше суммы веса находящихся в нем вещей, парочка лишних мелочей погоды не сделает. На глаза попадается GPS‑трекер, лежит неприкаянный на верхней полке. Странно, я был уверен, что еще вчера засунул его в боковой карман. А еще на Рыжика грешил!
Звонок. Я никого не жду, предки у друзей, с ребятами встречаемся в восемь вечера. Ритка забыла что-то или очередные впаривальщики, для которых единственный весомый аргумент вежливого отказа – «бери топор, руби хардкор!». С настроением, с которым обычно мама ходит в ЖЭК, открываю дверь, прикидывая в голове пару-тройку вариантов приветствия, чтобы бедолаге с набором кастрюль жизнь малиной не казалась.
Так, стоп. Пацан? Худощавый, несуразный мальчишка лет десяти со светлыми взъерошенными волосами. Соседских ребятишек всех в лицо знаю. У нас что-то вроде скаутского движения
