его слов она разрыдалась пуще прежнего и вдруг неожиданно для себя самой обхватила его руками за шею. Ратледж, нисколько не опешив, принялся поглаживать ее спину. Рука у него была тяжелая, сильная, а Фредерике отчаянно хотелось, чтобы именно сейчас ее кто-нибудь поддержал, пусть даже Бентли Ратледж, невежа и гулена. Несмотря на его скверную репутацию, ей всегда было с ним удивительно легко и просто, не приходилось притворяться. Он никогда не был ни заносчивым, ни надменным, ни равнодушным. Он был просто… Бентли.
– Успокойся, успокойся, – приговаривал он, похлопывая ее по спине.
– Ах, Бентли, я так несчастна! – уткнувшись лицом в лацканы его сюртука, не переставая рыдать, пробубнила Фредерика.
От него пахло лошадьми, табаком и бренди – пахло мужчиной.
Ее ошеломила сама эта мысль, и тело опять сотрясли рыдания. Ратледж в ответ, пристроив ее голову под своим подбородком, крепко прижал ее к себе.
Прижимаясь губами к ее волосам, он только шептал:
– Что произошло, Фредди? Старине Бентли ты всегда обо всем можешь рассказать.
И в это мгновение она поняла, что так и есть. Бентли Ратледж именно такой: ему можно довериться, он умеет держать язык за зубами.
– Это… Джонни Эллоуз! Он не хочет на мне жениться.
Его рука застыла на ее спине.
– Ах он двуличный пес! – выругался Бснтли. – Ведь он бегал за тобой едва ли не с тех пор, как ты перестала заплетать косички.
– А теперь его папаша заявил, что он должен жениться на своей кузине! – всхлипнула Фредерика, уткнувшись в сюртук Ратледжа.
– Вот как? Значит, он просто надутый осел, – с усмешкой пророкотал Ратледж. – Да! Эллоуз мизинца твоего не стоит. Мы с Гасом всегда это знали. А теперь он еще слабовольным ничтожеством оказался!
Фредерика шмыгнула носом:
– Что ты имеешь в виду?
– Ах, Фредди, надо быть полным идиотом, чтобы отказаться от тебя без борьбы, – пробормотал Ратледж, легонько потрепав ее по голове. – Окажись на его месте я, ни за что бы не сдался. Но увы!.. Я хочу сказать, что для этого у него кишка тонка. Прошу прощения, но зачем тебе такой слабак? Есть ведь и другие, куда лучше его…
Фредерика в отчаянии покачала головой, прижавшись щекой к грубой шерсти сюртука Ратледжа.
– Но, кроме него, никто никогда не хотел на мне жениться, – призналась она неохотно. – И никто, наверное, не захочет. За весь сезон ни один джентльмен не сделал мне предложения, потому что я недостаточно хороша для них, моя родословная им не подходит. Вот я и подумала, что лучше уж вернуться домой и все-таки принять предложение Джонни, но даже он от меня отказался! Наверное, до конца дней так и буду сохнуть в одиночестве и умру старой девой.
Она почувствовала, как напряглось тело Ратледжа.
– Полно, Фредди, успокойся. Твой кузен Гас говорил, что в прошлом сезоне ты была самой хорошенькой, но все дело в том, что по Лондону ходили слухи, будто ты почти помолвлена. Или, возможно, это твой опекун лорд Раннок нагнал на всех страху.
– При чем тут Эллиот? – удивилась Фредерика. – Это все из-за моей матери.
– Вздор! – возразил Бентли. – Ты достойна, чтобы ради тебя преодолеть любые препятствия. Уж поверь, малышка, я знаю, что говорю.
С недоверием взглянув на него, Фредерика испугалась: Ратледж смотрел на нее так, как не смотрел никогда. Он больше не улыбался, карие глаза его стали такими нежными, что у нее перехватило дыхание.
Некоторое время она пребывала в каком-то странном оцепенении. Позже она не могла объяснить даже себе, почему сделала это, но, приподнявшись на цыпочки, крепко прижалась к его груди. И, как ни странно, думала она при этом о Джонни – вернее, о том, что напрасно потратила на него столько времени. Ей уже почти девятнадцать, пора набираться жизненного опыта – практического. Возможно, Ратледж прав, и Джонни действительно ее не стоит. Конечно, было бы неплохо ему отомстить за содеянное и, возможно, все-таки позволить Бентли переломать ему ноги, но вдруг она обнаружила, что ей больше нет дела до Джонни: она сосредоточилась на тех ощущениях, которые испытала несколько недель назад, когда Бентли ее поцеловал.
– Скажи, ты помнишь Рождество? – спросила она почему-то севшим голосом.
– Почему ты спрашиваешь? – удивился Бентли.
– Я имею в виду тот поцелуй… в День подарков…
Он медленно втянул воздух:
– Гм… смутно.
– Мне очень понравилось, – призналась она простодушно. – Вот я и подумала: а мог бы ты… повторить?
Ратледж аж поперхнулся:
– Не очень удачная мысль, Фредди.
– Но почему? – не поняла Фредерика. – Мне показалось, что тебе это тоже вроде бы понравилось.
– Не сомневайся.
– Тогда почему ты не хочешь повторить? Ну пожалуйста, Бентли!
Его сопротивления хватило ненадолго.
– Ох, пропади все пропадом и будь что будет!
Со стоном вздохнув, он наклонил голову и завладел ее губами. Последней его отчетливой мыслью было: «Сто раз подумаешь теперь, прежде чем пописать!»
Несмотря на то что мозг Бентли был еще слегка затуманен бренди, у него хватило ума поцеловать ее почти целомудренно. Он понимал, что девушка обижена и сама не понимает, о чем просит. Поддерживая ладонью ее затылок, он легонько провел губами по ее губам, и она, судорожно сглотнув, чуть приоткрыла рот. Фредди отвечала ему так, как и положено неискушенной девственнице: она была совершенно не уверена в своих действиях, но страстно желавшая все познать и всему научиться. И это было восхитительно. Он сказал себе, что от него требуется лишь заставить ее почувствовать себя желанной.
Вот тут-то и возникла проклятая проблема. Дело в том, что она со своей бархатистой нежной кожей теплого медового оттенка и густыми черными волосами действительно вызывала желание, и не у кого-нибудь, а у него самого. Он впервые это почувствовал года три-четыре назад, и мысли, которые у него тогда появились, заставили его ощутить себя похотливым кобелем. Именно поэтому он решил, что куда благоразумнее общаться с ней, как с сестрой. Он даже поддразнивал ее из тех же соображений. Но разве так целуют сестру?
Бентли понимал, что пора остановиться, но, как и в большинстве своих греховных деяний, уже не мог. Ему было слишком хорошо, чтобы прекратить начатое, поэтому другой рукой он прижал ее к себе, и его язык вторгся в ее гостеприимно приоткрытый рот. Фредди тихо охнула, и он понял, что все это и впрямь для нее ново. Инстинктивно она обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом, демонстрируя неприкрытое женское желание. От такого приглашения он еще никогда в жизни не отказывался!
Еще более усугубляя и без того опасную ситуацию, она вдруг
