за машиной. Он ведь точно слышал её смех!
— Рада?
Дурное предчувствие разрасталось в душе. Рассудок кричал, что нужно бежать со всех ног, садиться в автомобиль и уезжать, пока не стало поздно. Что Виктор знал на самом деле о Раде? Где она живёт? Какая у неё семья? Где работает? Учится? Да он даже возраст не мог вспомнить! Вдобавок её поразительные навыки ориентировки в лесу с самого начала впечатляли и заставляли предполагать худшее.
Ещё раз посмотрев по сторонам и никого не заметив, Виктор сжал ключи. Решено: он поедет в полицию и сообщит о пропаже Рады, а там уж они должны со всем разобраться. «Больше никаких знакомств по интернету. Ни за что!» — размышлял он, потянувшись к ручке двери.
— Бу!
Виктор подпрыгнул от испуга. Рада стояла напротив и хохотала, держась за живот.
— Обманула, как ребёнка малого, — проговорила она, смахивая слёзы из уголков глаз.
Злость и раздражение распирали Виктора изнутри.
— Весело тебе, да? Я чуть не поседел, а ты всё смеёшься, — ворчал он. — Ну просто обхохочешься! Знаешь, я уже хотел отправить спасателей на твои поиски. Ходил тут, звал, придумал себе невесть что, а ты просто пряталась! Здорово! Всегда так делай! А что, если я уже позвонил в полицию, а? Кто штраф платить будет? Только о себе и думаешь!
Он распылился не на шутку. Желчь и яд так и вырывались из его души, а глаза смотрели жестоко — мерзкое нутро дало о себе знать.
При виде истинного облика Виктора, который он так тщательно скрывал всё это время, Рогнеда резко замолкла. Желваки заходили на её острых скулах, рот исказился в кривой ухмылке. Вот оно, о чём предупреждали мавки, — гнилая сущность вырывалась наружу, а значит, утаивать свою природу Рогнеде больше не было смысла. Если же сначала она сомневалась и хотела отделаться лишь запугиванием, то теперь желала расправиться со злодеем, как и со всеми остальными, кто обижал беззащитных.
— Позвонил, говоришь? — Рогнеда подошла ближе. — Когда же ты успел? Что-то я не слышала, чтобы ты разговаривал. Или ты их силой мысли призвал? А может, ты нагло врёшь, выгораживая свою трусливую натуру? — Шаг влево, предупреждая движения мужчины. — Спасателей вызвал? Штрафа теперь боишься? — Синхронный выпад вправо. — Разве мама не предупреждала тебя, что врать — плохо? Разве папа не говорил, что нельзя кричать на людей? Или ты позабыл всё? Только ворчать и других обвинять можешь? Что же за человек ты такой? Хотя я знаю, кто ты. — Её губы растянулись в оскале, шепча: — Охотник.
Страх и раздражение поднимались в груди Виктора от брошенных претензий — свидание приняло совершенно мерзкий характер. Как Рогнеда догадалась, кто он на самом деле — его уже не волновало. Сейчас гораздо важнее было другое — пора прекращать эту встречу. Ветер всё усиливался, деревья стонали под его натиском, а на небе появилась луна. Они слишком задержались в этом лесу. Нужно было возвращаться, но девушка стояла и даже не думала уходить прочь.
— Поедем домой? — наконец выдавил Виктор, силясь успокоиться. Он устал и хотел оказаться как можно подальше отсюда.
Рогнеда молчала, пытаясь усмирить закипающие эмоции. В памяти вновь всплыли образы прошлого, когда она, как загнанный и забитый зверёк, просила помощи у лешего. Надежда тогда оставила её, и в душе царило только отчаяние, толкнувшее на безрассудный шаг: предложить свою душу тёмным силам, лишь бы только выжить; отмстить всем и каждому, кто измывался над слабыми; стать сильнее, чтобы защищать невиновных. И леший услышал, внял сбивчивым молитвам и наградил её природой хищника, подарив облик исполинского серого волка. Тогда-то Рогнеда и обратилась впервые. Выпрыгнув в своём новом теле, она напала на поганого соседа-душегуба и его друзей и покалечила их, оставляя глубокие шрамы и увечья. Она до сих пор ясно помнила, как они уползали прочь, громко крича от боли.
— Извини, что обидел, — промямлил Виктор, громко вздохнув. — Я виноват, признаю, но прошу — давай уедем отсюда. Уже темно и холодно, а назад дорога долгая.
Рогнеда вдруг обернулась, бросая взгляд на луну, и уголки её губ поползли вверх.
— Пожалуйста, сядь в машину, — уговаривал Витя. У него появилось непреодолимое желание бросить девушку тут, но он сдерживался.
Рогнеда запрокинула голову и дико захохотала на всю округу. Природа вторила ей: ветер погнал листву, деревья гнулись под его натиском, вновь раздался волчий вой. Стая птиц вдруг взмыла с деревьев и принялась кружить над поляной, предвещая беду. Взглянув на них, Рогнеда поняла, что больше не было сил сдерживать внутреннего зверя. Пора.
Предчувствуя дурное, Виктор схватился за дверцу машины, но Рогнеда резко метнулась вперёд, сбив его с ног. Ошарашенный её силой мужчина отполз подальше и медленно встал.
— Прости, что обидел тебя. — Он поднял ладони, ища примирения. — Прошу, давай поговорим спокойно. Уверен, что произошло какое-то недоразумение.
Но Рогнеда не желала слушать: её глаза отливали безумным светом, руки дёргались как у куклы, пока она наступала всё ближе. Виктор попятился, но тут предательская кочка резко выросла под ступнёй, заставляя его упасть. Он сморщился от пронзительной боли в затылке и вдруг замер, глядя на Рогнеду.
Она встала перед ним — лес затих в предвкушении зрелища — и закричала. Рогнеда превращалась в громадного волка, готового защищать слабых от сильных любой ценой. Дрожа от страха, Виктор смотрел на противоестественные преображения: одежда разрывалась, руки и ноги превращались в мощные лапы хищника, а шелковистые волосы сменились густой шерстью.
За один миг из миниатюрной девушки она превратилась в Серого Волка, скалящегося в ночи.
При виде леденящего душу облика оборотня мужчина рванул вперёд — ему всего лишь надо добраться до машины и уехать. Сердце колотилось как бешенное, перед глазами всё плыло, а тело словно совсем перестало его слушаться. Реальность стремительно уплывала из-под ног. Каждый вздох обжигал, голова кружилась. Ему надо гнать отсюда прочь, подальше от чокнутых обитателей этого леса.
Едва владея собой, Виктор бросился наискосок, но Рогнеда оказалась проворнее. В один прыжок она сократила расстояние и обнажила клыки, нависая над отчаянно хватающим воздух охотником.
***
Дом Рогнеды, Сумрачный лес, Навь
Тонкое покрывало тумана вновь расстилалось по земле, обволакивая округу густой и липкой завесой. Небо закуталось в непроглядную дымку, лишая всякой надежды на солнечный свет — в Нави его ждать бесполезно.
