— Я говорю исключительно на основании обширного опыта, — заявил он.
— Ну, я не из тех девушек, что суют свой номер телефона первому встречному.
— Ах вот как, — кивнул он, словно теперь я была ясна ему до донышка. Улыбка его погасла, губы насмешливо изогнулись, взгляд стал отстраненным. — Значит, вы из тех девушек, что занимаются сексом исключительно после третьего свидания. И все свободное время мечтают о замужестве и куче детишек.
Я состроила гримасу, всем своим видом показывая, что считаю подобное суждение низкой клеветой.
Нет, нет и еще раз нет.
Замужество и куча детишек. Одна мысль об этом заставила меня вздрогнуть. От страха, который преследовал меня много лет, привычно сдавило грудь.
Костюм с любопытством уставился на меня. Не знаю, что он там прочел на моем лице, но взгляд его потеплел.
— Интересно, — пробурчал он себе под нос.
Опять ошибка. Ровным счетом ничего интересного. Я не намерена флиртовать с этим типом.
— Так что не надейтесь, мой номер телефона вы не получите.
— Не помню, чтобы я вас об этом просил, — усмехнулся он. — Кстати, даже если бы мне чертовски захотелось вам позвонить, я не стал бы спрашивать ваш номер. У меня есть подруга.
Внутри у меня что-то сжалось, но я попыталась не обращать на это внимания. Но все же разочарование было таким сильным, что фильтр, установленный между моими мозгами и ртом, временно вышел из строя.
— Тогда перестаньте на меня пялиться, — выпалила я.
Моя реакция, похоже, его позабавила.
— Хотя у меня есть девушка, слепым я от этого не стал, — заявил он. — Если я не собираюсь выпрашивать у вас номер телефона, это не означает, что я не могу на вас смотреть.
Мне ровным счетом наплевать на этого самоуверенного нахала, мысленно произнесла я. Я сильная, независимая женщина. Бросив взгляд в окно, я с облегчением увидела, что мы уже на Квин-стрит-гарденс. Осталось только свернуть за угол, и мы на Дублинской.
— Остановите здесь, пожалуйста, — обратилась я к водителю.
— Где? — обернулся он.
— Вот здесь, — ответила я чуть более резко, чем намеревалась.
Машина остановилась, и я едва сдержала вздох облегчения. Не глядя на Костюм, сунула водителю деньги и потянулась к дверце.
— Подождите.
Я замерла и настороженно повернула голову:
— Что?
— Скажите, а имя у вас есть?
Теперь, когда освобождение было близко и возникшие между нами нити взаимного притяжения должны были вот-вот порваться, я позволила себе улыбнуться:
— У меня их целых два.
Он рассмеялся, а я, игнорируя предательски приятную дрожь, которую вызвал этот смех, выскочила из машины.
* * *
Едва дверь квартиры распахнулась и передо мной предстала Элли Кармайкл, я сразу поняла, что мы, скорее всего, поладим. Элли оказалась высокой симпатичной блондинкой в вызывающе экстравагантном прикиде: дорогом спортивном костюме и синей фетровой шляпе. К тому же с моноклем в глазу и с фальшивыми усиками над верхней губой.
Увидев меня, она растерянно заморгала огромными светло-голубыми глазами.
— Я не вовремя? — спросила я, тоже несколько растерявшись.
Элли недоуменно смотрела на меня, потом до нее, вероятно, дошло, что мой вопрос вызван ее нарядом. Вспомнив, что на лице у нее красуются фальшивые усики, она дотронулась до них и сказала:
— Вы немного рано. Я как раз убирала в квартире.
Шляпа, монокль и усы попались ей под руку во время уборки и она решила их примерить, так надо понимать? Я окинула взглядом светлый просторный холл. У дальней стены притулился велосипед без переднего колеса. К комоду орехового дерева прислонена доска, на которую налеплено множество фотографий, открыток и всякой всячины. Две пары ботинок и пара черных лодочек пасутся под вешалкой, перегруженной огромным количеством пальто и курток. Пол темного дерева.
Неплохо, очень даже неплохо. По крайней мере, забавно. Я широко улыбнулась и спросила:
— Вы что, скрываетесь от мафии?
— Простите? — не поняла Элли.
— Людям, которые скрываются от мафии, обычно требуется маскировка.
— Ох, что вы! — расхохоталась она и отступила на несколько шагов, жестом приглашая меня войти. — Просто вчера вечером ко мне заглянули друзья, и мы немного перебрали. Устроили маленький кавардак и вытащили на свет все мои старые костюмы для Хеллоуина.
Я снова улыбнулась. Судя по всему, в этой квартире живут весело. Пожалуй, это то, что надо. Мне так не хватает Райан и Джеймса.
— Вы ведь Джоселин, верно?
— Джосс, — поправила я.
С тех пор как не стало родителей, никто не называет меня Джоселин.
— Джосс, — повторила она и улыбнулась.
Я сделала несколько шагов вглубь квартиры, расположенной на первом этаже. Пахло там чудесно — чистотой и свежестью.
Дом, как и тот, где я жила раньше, был построен в георгианском стиле. Но в отличие от моего этот в прежние времена наверняка был городским особняком. Теперь его разделили на две квартиры. Точнее, во втором помещении располагался бутик. Трудно предположить, не сулит ли подобное соседство каких-нибудь проблем. Но бутик производил приятное впечатление — все вещи ручной работы, из тех, что делают в единственном экземпляре. Что касается самой квартиры…
Вау.
Стены были покрыты свежей штукатуркой — здесь недавно делали ремонт и сотворили настоящее чудо. Высокие плинтуса и арочные проемы в точности соответствовали эпохе, в которую был построен дом. Потолки, как и в моем прежнем жилище, терялись в необозримой выси. На белоснежных стенах тут и там разбросаны яркие пятна — пестрые и причудливые картины. Ослепительный белый цвет мог показаться резковатым, но по контрасту с ним темное ореховое дерево дверей и половиц придавало квартире чертовски элегантный вид.
Я еще не успела как следует осмотреться, а уже влюбилась в этот дом.
Элли тем временем сняла шляпу, отклеила усики, вытащила из глаза монокль, сунула все это в ящик орехового шкафа и наградила меня ослепительной улыбкой. Не девушка, а само очарование.
— Наверное, мне стоит провести для вас небольшую обзорную экскурсию? — предложила она.
— Звучит заманчиво.
Элли широко распахнула первую дверь:
— Ванная. Я понимаю, то, что она располагается поблизости от входных дверей, не слишком здорово. Зато здесь есть все, что необходимо.
Высокий класс, подумала я, не без робости входя.
Шаги гулко отдались от сверкающих кремовых плиток, которыми был выложен каждый дюйм, за исключением потолка, выкрашенного в цвет сливочного масла и словно излучавшего тепло.
