Теперь, когда выяснилось, что Элли тоже богатая наследница и тоже мучается чувством вины, хотя и другого рода, я ощутила к ней острый приступ симпатии.
— Эта комната — твоя, — провозгласила Элли.
Заявление было сделано так внезапно, что я расплылась в улыбке.
— Ты уже решила.
— Просто мне подсказала интуиция — ты именно та соседка, которая мне нужна, — посерьезнев, призналась Элли.
Моя интуиция подсказала мне в точности то же самое, мысленно призналась я, а вслух произнесла:
— Буду готовиться к переезду.
ГЛАВА 2
Неделю спустя я переехала в роскошную квартиру на Дублинской улице.
В отличие от Элли, я люблю, чтобы мое жилое пространство было хорошо организовано. Именно поэтому я сразу принялась распаковывать вещи.
— Может, сначала выпьешь со мной чаю? — предложила Элли, появившись в дверях и оглядывая мои многочисленные коробки и чемоданы.
— Нет, пока я не разберусь со всем этим барахлом, не смогу расслабиться.
Свой отказ я сопроводила наиприветливейшей улыбкой, чтобы Элли не подумала, что мне неприятно ее общество. Этот период зарождения дружбы всегда был мне ненавистен — двигаешься, что называется, на ощупь, пытаясь выбрать верный тон, и это до жути утомительно.
Элли понимающе кивнула:
— О'кей. Через час у меня начинаются занятия. Пожалуй, я не буду брать машину, а прогуляюсь до универа пешком. Так что выйду прямо сейчас. А ты сможешь спокойно осмотреться на месте.
Элли нравилась мне все больше и больше.
— Желаю успеха, — сказала я.
— И тебе того же.
Я улыбнулась, помахала рукой, и Элли, одарив меня лучезарной улыбкой, исчезла.
Как только захлопнулась входная дверь, я растянулась на своей новой, невероятно удобной кровати.
— Добро пожаловать на Дублинскую улицу, — пробормотала я, уставившись в потолок.
«Kings of Leon» во всю мощь пропели «Your sex is on fire». Я заворчала, раздосадованная, что мое блаженное одиночество так быстро прервали, вытащила из кармана телефон и улыбнулась, увидев имя на дисплее.
— Привет, — радостно ответила я.
— Ну что, ты уже перебралась в свою роскошную, грандиозную, претенциозную и какую там еще новую квартиру? — без предисловий спросила Райан.
— Если я не ошибаюсь, в твоем голосе звучит горькая зависть?
— Ты, как всегда, права, мой прозорливый друг. Фотки, которые ты прислала, произвели на меня такое впечатление, что я лишилась аппетита. Даже овсяные хлопья сегодня утром ела без всякого удовольствия. Твоя новая обитель действительно так хороша?
— Я так понимаю, твоя новая обитель в Лондоне обманула твои ожидания?
— Это ты еще мягко выразилась. Я плачу бешеные деньги и живу в картонной коробке.
Я фыркнула.
— Знала бы ты, как я скучаю по тебе и по нашему дерьмовому мышиному заповеднику, — вздохнула Райан.
— Мне ли не знать? Я тоже скучаю по тебе и по нашему дерьмовому мышиному заповеднику.
— Ты говоришь это, любуясь своей колоссальной ванной с золотыми кранами?
— Нет, я говорю это, валяясь на кровати, которая стоит не меньше пяти тысяч долларов.
— Переведи в фунты, будь любезна.
— Не уверена, но, по-моему, около трех тысяч.
— Господи, значит, ты спишь на собственной арендной плате за шесть недель.
Я застонала, села и принялась открывать ближайшую коробку.
— Зря я тебе рассказала про арендную плату. Не надо было травмировать твою хрупкую психику.
— Да, я могла бы прочесть тебе небольшую лекцию о том, как вместо того, чтобы выбрасывать деньги на ветер, ты могла бы купить собственный дом. Но разве ты будешь меня слушать?
— Не буду. У круглой сироты есть единственное преимущество — никто не имеет права надоедать ей с наставлениями.
Сама не знаю, зачем я это ляпнула.
У круглой сироты нет никаких преимуществ. Ровным счетом никаких.
Если никто не надоедает тебе с наставлениями, это очень грустно.
Райан молчала на другом конце провода. Мы никогда не говорили о моих родителях. И о ее родителях тоже. Это была запретная зона.
— Ну, если твое красноречие иссякло, я, пожалуй, займусь разборкой вещей, — нарушила я молчание.
— А твоя соседка, она сейчас дома?
Райан продолжила разговор, словно пропустив мимо ушей замечание о преимуществах сиротства.
— Нет, она только что ушла.
— Ты уже познакомилась с ее друзьями? Есть среди них парни? Стоящие парни, я имею в виду? Достаточно горячие, чтобы растопить такую ледышку, как ты?
Мой скептический смех замер на губах, когда перед внутренним взором возник Костюм во всей красе. При одном воспоминании о нем по коже забегали мурашки. Признаюсь честно, за последнюю неделю это чудное видение посещало меня далеко не впервые.
— Как расценивать твое молчание? — не унималась Райан. — Как признание в том, что твое ледяное сердце уже плавится в пламени страсти?
— Нет, — буркнула я. Проклятый Костюм все еще маячил перед глазами. — Пока что я не встречалась с друзьями Элли.
— Да, ты у нас закоренелая отшельница.
Вовсе нет, мысленно возразила я. Просто если на свете есть совершенно не нужная мне вещь, так это бойфренд.
— Слушай, мне и в самом деле надо разбирать вещи. Поговорим позднее, хорошо?
— Конечно, лапочка. Поговорим позднее.
Я сунула телефон в карман и тяжко вздохнула, окинув взглядом коробки. Сейчас мне хотелось одного — опять растянуться на кровати и всласть подремать.
— Не расслабляться, — строго приказала я себе и взялась за дело.
* * *
Несколько часов спустя вещи были разобраны, все коробки аккуратно сложены и убраны в большой шкаф в холле. Одежда висела на плечиках, книги расставлены на полке, а ноутбук занял свое место на письменном столе, в ожидании новых строк моей книги. На столике рядом с кроватью стояла фотография родителей, на книжной полке красовалась еще одна, где мы с Райан были сняты на вечеринке в честь Хеллоуина. Моя самая любимая фотография устроилась рядом с ноутбуком, на столе. Я держала Бет на руках, а родители улыбались нам обеим. Снимок был сделан во дворе нашего дома. В тот летний вечер мы жарили барбекю, и нас сфотографировал сосед. Это было последнее лето с родителями.
Я знаю, фотографии возбуждают вопросы, но убрать эти фотки с глаз долой у меня нет сил. Воспоминания о тех, кто тебя любил и оставил навсегда, причиняют боль и разрывают сердце… но отказаться от них невозможно.
Я поцеловала кончики пальцев и коснулась фотографии родителей.
Скучаю по вам. Я так скучаю по вам.
Я ощутила, как по шее катятся ручейки пота, и это вывело меня из меланхолического оцепенения. День был жаркий, и, возясь с вещами, я упарилась, как Терминатор во время сражения с Джоном Коннором.
