было время, когда и самые консервативные британские политики осознали, что нацистская Германия была общим врагом как евреев, так и англичан, когда — хотя и не без ряда сложностей, началось конструктивное сотрудничество между колонией и метрополией. Шилой помог создать еврейскую бригаду в составе британских вооруженных сил. Это был дальновидный шаг: впоследствии бригада явилась одной из основ израильской армии.
Немалое число посланцев «Хаганы» сражались в составе отдельных, в том числе и разведывательно-диверсионных подразделений британской армии; те, кто прошел сквозь огонь войны, со временем вышли на важные рубежи в структурах страны, стали основой истеблишмента государства. Многие из них успешно работали в разведке — факты военной биографии нередко встречаются в биографических справках фигурантов этой книги.
Война стала тяжким испытанием для палестинских евреев и тягчайшей болью для сионистов, которым удалось спасти очень немногих своих братьев от гибели в нацистских лагерях смерти, но, для Шилоя и соратников военные годы стали периодом особенно напряженной работы и позволили приобрести большой и полезный опыт. Ведя борьбу всеми доступными способами, они приобретали бесценную практику проникновения во вражескую среду, иногда с применением прямо-таки маскарадных средств ведения разведки.
Людей с арийской внешностью направляли в оккупированные немцами европейские страны, а те, кто был похож на арабов и владел арабским языком, проникали в Сирию и Ливан, находившиеся под контролем пронацистского ви-шистского режима Франции.[5] Работали и в самой Франции, в которой условия борьбы для евреев были ничуть не мягче, чем, скажем, в Польше. Так, например, 26 завербованных Шилоем еврейских парашютистов были заброшены в немецкий тыл на Балканы. Некоторые из них, как например Ханна Сенеш и Энзио Серени, были арестованы и как шпионы расстреляны — их имена причислены к сонму героев Израиля. Другие, как Ешайяху (Шайке) Трахтенберг-Дан, выжили и впоследствии сделали немало полезного в израильской разведке. Но в общем из парашютистов, как впрочем и из двадцати тысяч бойцов, которые сражались в рядах британской армии, выжили немногие — наверное, слишком сильно рисковали, слишком напрягли мировое равновесие; спустя несколько лет после войны (в 1954 году) почти все бывшие парашютисты погибли, все сразу: потерпел катастрофу легкомоторный самолет, который вез ветеранам приветствие от премьера, он потерял управление и упал прямо на площадку в киббуце Мааган, где встретились герои-ветераны…
Надо отметить, что даже в годы активного военного сотрудничества британского правительства и палестинских евреев признание хотя бы де-факто «Хаганы» не происходило и многие важнейшие действия предпринимались нелегально. Так, нелегально, в марте 1942 года была основана первая отчетливо структурализированная разведслужба «Шаи» (сокращенное от «Шерут едиот»). Возглавил ее Эзра Амир, видная фигура в «Хагане»; арабский отдел по-прежнему возглавлял Данин. Отдел, который организовывал работу против английской контрразведки, возглавлял Борис Гуриель (Гурвич), уроженец Латвии, изведавший к тому времени прелести немецкого плена; ему удалось бежать из лагеря для военнопленных и спустя несколько недель добраться до Палестины. Вскоре руководителем Шаи стал, вместо Амира, который преимущественно занимался нелегальной доставкой оружия в Палестину (в том числе и лихими спецоперациями, когда удавалось перехватить оружие, предназначенное для арабов), Иссер Беери (Би-ренцвейг). Тогда же, в военные годы, впервые появилась знаменитая впоследствии аббревиатура «Моссад» — совсем небольшая поначалу служба, которой заведовал Иссер Харел.
Во время войны Шилой не только учился действовать, но и приобретал влиятельных друзей, которые впоследствии будут помогать борьбе за контроль над Палестиной. Он также установил тесные отношения с представителями английской военной разведки в Иерусалиме и Каире. Еще важнее, что во время войны были установлены первые контакты между сионистским движением и американской разведкой. Именно Рувен Шилой сблизился с несколькими американскими офицерами, товарищами по оружию, союзниками в борьбе с нацизмом, представителями Управления стратегической службы, которые в 1947 году составили ядро Центрального разведывательного управления.
После войны эти связи укрепились и стали основой для жизненно важных отношений между ЦРУ и разведкой Израиля.
Шилой не принимал уже в эти годы прямого участия в боевых действиях, но на щеке у него змеился шрам — памятка от взрыва арабского автомобиля, начиненного взрывчаткой, в марте 1947 года неподалеку от иерусалимского представительства Еврейского агентства.[6] Символично, пожалуй: его главная война как раз и была именно с этим, арабским, терроризмом, хотя время выдвигало в качестве первоочередных задач борьбу то с одними, то с другими противниками. -
Шилой называл разведку «наиболее важным политическим инструментом». В этой сфере, где намерения редко провозглашаются открыто, Р. Шилой так определял тайные цели израильской внешней политики и задачи дипломатии:
«Арабы являются врагом номер один еврейской общины, и в арабскую среду надо внедрять профессиональных агентов.
Израильская разведка не должна ограничиваться рамками Палестины. Она должна выполнять роль еврейско-сионистского гаранта безопасности евреев по всему миру.
Тайная деятельность должна основываться на современной технологии, использовать новейшие достижения в области шпионажа, поддерживая связи с дружественными службами США и европейских стран».
Вот так, коротко и емко, им были сформулированы основные стратегические направления деятельности израильской разведки, которая со временем превратилась в разведывательное сообщество.
Штаб-квартира Шаи располагалась в двухэтажном доме на улице Бен-Иегуда в Тель-Авиве; вывеска извещала кратко: «Консультационные услуги».
Управление «Шаи» также называли аббревиатурой РСЕА — разведывательная служба Еврейского агентства. Собственно «Шаи» на то время занималась общей разведкой и сбором информации, а другое управление при ЕА, управление, которое называлось сокращенно «Моссад», — контрразведывательными и специальными операциями. Прямой преемственности между «тем» институтом и «нынешним» нет.
Напряженная борьба в условиях подполья и постоянных межэтнических и межрелигиозных конфликтов привела к тому, что еще в самом начальном периоде своей деятельности израильские службы разведки и контрразведки уже были весьма знамениты как своей эффективностью, так и жесткостью действий. Например, одним из принципов действий при выявлении предателей (небезосновательно считалось, что провалы и аресты в ячейках «Хаганы» британцами могут происходить в результате предательства) заключался в том, что им выносились и немедленно приводились в исполнение смертные приговоры. Не церемонились и с самими англичанами (хотя этим больше отличался Иргун — были случаи, когда пленных вешали, еще чаще — устраивали торжественную порку); весьма строго поступали с еврейками, которые вступали в интимную связь с английскими джентльменами; с арабами поступали еще круче, как минимум по ветхозаветным принципам, включая пытки, истязания и побиение камнями… Теперь пришло время изменить не только название разведывательных органов, но и структуру и особенности их действий. Через 6 недель после официального провозглашения (15 мая 1948 г.) Государства Израиль «Хагана» вошла в состав вооруженных сил страны (точнее, стала их основой), что ознаменовало конец организации «Шаи» — и рождение нового израильского разведсообщества.
Люди, собравшиеся
