специальный «исследовательский отдел» («Махлекет Хамикар»), непосредственно организовывавший резидентуры и проведение разведывательных операций под прикрытием дипломатических представительств нового государства.
Эта структура просуществовала недолго, хотя функционально работа в этом направлении, естественно, продолжается и сейчас. Возможно, при благополучном развитии межгосударственных отношений подобные структуры когда-нибудь станут главными и единственными во внешней разведке — если новейшие информационные технологии не сделают ее вообще не столь нужной.
Институт «Алия-Бет».
Организация переселения евреев в Палестину, громадный комплекс работ, в «догосударственный» период не могли осуществляться только в рамках признанной Великобританией «алии». В предвоенные годы и в ходе второй мировой войны невозможность ограничиться только весьма малоэффективным легальным путем стала особенно очевидной. Консервативные и шовинистические черты, сказавшиеся в колониальной системе Великобритании, привели, в сущности, к миллионным жертвам еврейской нации; это очень и очень болезненная страница истории века ушедшего… Возглавлял «Алию-Бет» Саул Мейеров.
Биографическая справка.
Руководитель «Алии-Бет» Саул Мейеров родился в 1899 году в Латвии. В Палестине примкнул к левоцентристскому движению. В 1934 году он помогал создавать «Шаи» и в 1948 году был одним из заместителей Бен-Гуриона как министра обороны. Его главная задача заключалась в закупке оружия за рубежом (служба «Рекеш»; в первые послевоенные годы закупалось и ввозилось преимущественно немецкое и чешское оружие, доставлялось оно воздушным путем через Балканы и Италию, а также морем в Палестину).
В Израиле Саул (Шауль) принял имя Авигур — «отец Гура» — в память своего сына Гура, погибшего в Первой израильской войне. Основная деятельность его была в «Алии-Бет».
Тематическая справка.
Когда «Хагана» в 1937 году создавала эту организацию, ей дали название «Алия-Бет» (бет — вторая буква алфавита иврита), чтобы отличить ее от легальной иммиграционной британской службы — «алии», — которая позволяла въехать в Палестину лишь немногим евреям-счастливчикам. Вскоре после исторического «учредительного совещания» в 1948 году выяснилось, что решение о полной «легализации» службы иммиграции принято несколько поспешно — на практике во все последующее время организация алии в ряде стран (хотя и не во всех) встречала политические препятствия, которые далеко не всегда удавалось преодолевать нормальными дипломатическими средствами. Кроме того, существовали и существуют экономические и организационные трудности. Стремление некоторых режимов вести своеобразную «торговлю людьми» не изжито до сих пор.
К рассказу о том, что представляли собой структуры «тайной» эмиграции, кстати, до конца не исчерпанной, мы еще вернемся и постараемся изложить это подробнее. Сейчас же нужно отметить, что на тот период 1948 года возобладало мнение, что Институт «Алия-Бет», включающий, наряду с центральными и региональными (по странам и группам стран) структурами, весьма строго законспирированную службу «Бриха», ведающую эмиграцией евреев из некоторых стран социалистического лагеря (ограничивающих или запрещающих легальную эмиграцию), должен продолжать свою тайную деятельность под руководством Шауля Авигура, хотя предполагалось, что первоначальная миссия «Алии-Бет» — тайная доставка в Палестину еврейских эмигрантов — будет скорректирована, так как эмиграция в Израиль, как полагали в тот период, стала вполне легальной.
Авигур не присутствовал в Тель-Авиве в момент рождения израильского разведсообщества, так же как не присутствовал там и другой основатель организации «Шаи», Рувен Шилой. Однако именно Шилой как специальный советник премьер-министра по внешней политике и стратегическим вопросам задумал реорганизацию разведслужб.
О нем и об основных принципах, положенных им в основу деятельности, в следующей главе. Здесь же считаем необходимым обратить внимание на вот какую важную сторону «исторического начала».
Да, все руководители были людьми опытными, закаленными в многолетней борьбе.
Да, все основные структуры разведывательного сообщества под теми или иными названиями уже существовали, и речь на «учредительном совещании» шла о реорганизационных моментах, о вопросах подчинения и отчетности, о некоторых изменениях в направлениях деятельности, а иногда просто о бюрократических процедурах.
Да, в каждой службе уже были опытные и высокопрофессиональные работники (самоучки, конечно, более-менее приличная система подготовки кадров появилась только в средине пятидесятых, а хорошей стала еще позже) — и практически все они без исключения продолжали работу в разведке еще несколько десятилетий.
Но думать только о них, выводить из их качеств особенности израильской разведки первых полутора-двух десятилетий ее «государственного» существования будет неверным. Вслед за «первыми лицами» шли десятки профессионалов, работающих на конкретных участках функционирования служб. Как правило, профессионалов не по спецподготовке, а по опыту работы.
Все время в разведку и контрразведку приходили новые люди, но «старики», когда появлялись отделы, становились руководителями отделов; когда формировались подразделения, становились их руководителями; многие оставались ответственными оперативниками, резидентами, кураторами, старшими агентами с постоянным расширением круга обязанностей и ответственности и сами если не подбирали, то формировали новые кадры. Это были в общем-то люди одного поколения, одного социально-исторического призыва, одной идеологии или, как модно сейчас говорить, менталитета (и даже в большинстве своем одного происхождения — ашкинази, бывшие европейцы).
И если первые руководители, которые вроде как определяли «лицо» соответствующих служб, достаточно хорошо известны, понятны их политические приверженности и особенности, то «вторые-третьи» остались известными гораздо меньше. А они — в большинстве своем не просто малоизвестные, но и вовсе неизвестные, связанные подписками пожизненного молчания работники, — не просто обеспечивали практическое функционирование механизмов разведки. Их личные взлеты и личные слабости, уникальное сочетание таланта, интуиции, профессионального мастерства, идейности — и в то же время характерной для самоучек ограниченности и верхоглядства с известным комплексом национального превосходства и определили многие особенности действий израильской разведки примерно до середины шестидесятых.
А естественная смена поколений, приход во все ветви разведсообщества на заметные посты людей с другим опытом, другим образовательным уровнем и, шире, с другим менталитетом лежит в основе специфики истории разведсообщества в семидесятые — восьмидесятые годы.
Глава 3
ДРАМАТИЧЕСКОЕ НАЧАЛО: ДЕЛО БЕЕРИ
Складывается странное впечатление, что Беери был назначен на высокий пост только для того, чтобы подать всем последующим руководителям пример неправильных и неприемлемых действий и ориентиров — и это при том, что в общем и целом «Шерут Модиин» функционировала вполне успешно. 30 июня 1948 г., всего через несколько часов после вступления на пост руководителя военной разведки, Большой Иссер санкционировал и по сути на пару с майором Джибли организовал не первый в истории (в Палестине в годы английского колониального режима было и не такое), но ставший самым скандальным «суд кенгуру», по существу самосуд, который вынес смертный приговор офицеру израильской армии.
Суд был произведен «по законам военного времени», без соблюдения элементарных юридических норм, приговор обжалованию не подлежал. Более того, этот приговор был немедленно приведен в исполнение, причем приговоренному было отказано даже в возможности написать последние письма. А осужденный, капитан Меир Тубянски, исчерпав
