Что происходит? Все-таки землетрясение? Тогда надо хватать Саманту и бежать вон из дома…
Круглая медная ручка входной двери медленно повернулась сама собой. Раздался скрип, пронзивший обезумевшую комнату. Дверь распахнулась, и сквозь нее ворвался поток хлещущего во все стороны пронзительно чужого света. Мальчик, шагнувший навстречу, невольно прищурил глаза, продолжая всматриваться в проем.
В слепящем потоке постепенно прорисовалась человеческая фигура. Отчетливей всего видны были ноги ─ длинные, тонкие, стоящие почему-то неуклюже, словно они неуверенно держались на земной поверхности…
Отчаянный детский визг вывел Фокса из столбняка. Мальчик обернулся. Его сестра, раскинув руки, висела в воздухе, посреди комнаты, примерно в полутора метрах от пола. Могло показаться, что она лежит навзничь, но никакой опоры под распростертым в воздухе телом не было. Длинные волосы ровной волной свешивались вниз, струясь с запрокинутой головы. Подол платья облепил коленки сверху и тряпкой провис под ними. Красноватый свет из окна, проникший сквозь одежду, залил беспомощное тело девочки чернотой, превратив в темный силуэт, медленно разворачивающийся ногами к окну.
Фокс, как подброшенный, рванулся вверх по стене ─ на стул, на спинку стула, на полку ─ к деревянной коробке на шкафу, задвинутой поглубже, к самой стене. Тяжелую коробку мальчик не удержал, она вывернулась из рук, грохнула об пол. Из-под отскочившей крышки вылетел отцовский пистолет. Фокс прыгнул на него сверху, потянулся к рукоятке…
И с новой силой ударил слепящий поток из дверей. Фигура чужака на несколько секунд прорисовалась целиком. Он стоял ─ нет, словно висел, касаясь ногами земли, ─ на пороге, высокий, но слишком тонкий для человека, с вытянутой, словно сплющенной с боков головой.
Мальчик застыл, не в силах двинуть даже пальцем. И только под действием неумолкающего отчаянного визга сестры он в конце концов сумел повернуть голову ─ и увидел, как Саманту втягивает в себя постепенно гаснущий световой квадрат, раскрывшийся на месте окна.
Квартира Фокса Малдера
Александрия, штат Вирджиния
6 июля 1994, среда
20:40
Малдер вскочил с дивана, мокрый, как мышь, от холодного пота. Растрескавшиеся губы все еще шептали: «Саманта…»
Этот кошмар снился ему уже несколько лет ─ с тех пор как под гипнозом врач вытащил из его памяти загнанное в самую глубину воспоминание ─ снилось раз за разом, подробность за подробностью. Самым страшным было то, что подробности иногда менялись. Неизменным оставалось одно ─ полная беспомощность, невозможность шевельнуться и кромсающий сердце детский крик.
Чаще всего кошмар снился таким, как сегодня.
Угораздило же заснуть перед закатом!
Фокс, мельком отметив, что отрубился, не раздевшись, даже не разувшись ─ только рубашка наполовину расстегнута, ─ подошел к окну, ровненько разлинованному пластиковыми полосками жалюзи. Свет вечернего города такими же ровными полосками лег на мокрое от испарины лицо. Фокс дернул шнур, и левая половинка жалюзи с глухим шелестом ссыпалась, переводя пластинки из горизонтального положения в вертикальное. Стало темнее.
С отчетливым тихим скрипом распахнулась входная дверь.
Малдер обернулся, наполовину испуганный, наполовину рассвирепевший. Фигура на пороге, нарисовавшаяся вполне отчетливо, ничем не напоминала инопланетянина. Это был крепыш в длинном плаще, уверенно державшийся на расставленных на ширину плеч ногах. Издали он немножко напоминал Скиннера, только на голову ниже. «И на две головы тупее», ─ подумал Малдер. Он не помнил, запер он за собой дверь или нет, но незваному гостю не мешало бы поучиться хорошим манерам. Как впрочем, и подавляющему большинству сотрудников секьюрити. Почему-то все они переполнены чувством собственной безразмерной значимости и незаменимости. Даже когда их используют как мальчишек на побегушках. Вот как этого.
─ Мы едем на Капитолийский холм, ─ гордо произнес посланец, не затрудняя себя приветствием.
Теперь Малдер узнал его. Один из телохранителей сенатора Матесона. Телохранитель для мелких поручений.
Кабинет сенатора Матесона
Капитолийский холм
6 июля 1994, среда
21:35
Когда телохранитель ввел Малдера в кабинет своего хозяина, сенатор слушал музыку. Он стоял спиной к двери ─ возможно, искал что-то на полках. Книжные полки, занимавшие целую стену кабинета, были заполнены, как ни странно, именно книгами, а не безделушками. Не поворачиваясь к вошедшим, Матесон сделал пренебрежительный знак рукой ─ и телохранитель, не задавая лишних вопросов, испарился.
Фокс прошел к огромному письменному столу и сел в кресло для посетителей. И настороженно посмотрел в спину Матесона ─ точнее, в голубую рубашку, перечеркнутую подтяжками с двумя блестящими замками ─ один между лопаток, второй чуть повыше ремня брюк. Встреча была подчеркнуто неофициальной.
─ Вы знаете, что это такое, Фокс? ─ спросил сенатор, дирижерски взмахнув рукой в воздухе.
Призрак невольно дернулся, услышав обращение по имени. Он никому не разрешал называть себя Фоксом. Ни одному человеку.
Но сенаторы ─ люди скользкие и трудновоспитуемые. Поэтому Малдер просто ответил на вопрос:
─ Бах. Бранденбургский концерт. Номер три, если не ошибаюсь.
Сенатор, не поворачиваясь, неторопливо поднял, словно принимая присягу, правую руку с расставленными буквой «V» пальцами.
─ Два, ─ пояснил он свой странный жест. ─ Бранденбургский концерт номер два.
─ Хорошо еще, что это не какая-то там двусмысленность, ─ отозвался Малдер.
Сенатор наконец обернулся. Призрак давно не видел своего странного союзника, давнего отцовского знакомого. Тот немножко постарел, но выглядел по-прежнему привлекательно и импозантно, как и положено преуспевающему профессиональному политику. Седые волосы пушистой шапочкой обрамляли румяное лицо, лишь самую малость украшенное морщинами.
─ А вам известно, что означает эта мелодия?
По собственному опыту Малдер знал, что умный человек не задает бессмысленных вопросов. Или хотя бы вопросов, не имеющих осмысленного ответа. Он сосредоточился:
─ Насколько я помню университетский курс музыки профессора Ганста, Бах был гением полифонического звучания…
─ Нет, я не о том, ─ широко улыбнулся Матесон. ─ Этой мелодией начинается обращение жителей Земли к инопланетным цивилизациям, то самое, помните? Знаменитый полет «Вояджера».
Лис внутри Фокса насторожил уши. А его телесная оболочка с благоразумным видом закивала головой. И только заблестевшие глаза ясно говорили, что о благоразумии лучше сейчас и не вспоминать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
