не работало радио, которое на батарейках! Оно просто шипело на всех частотах. Что же случилось? Этот вопрос метался по коридорам, из кабинета в кабинет, но ничего не менялось. Никакой новой информации. Ничего.
Через некоторое время оказалось, что почти никому не удалось завести свои автомобили. Электроника не работала. Пара счастливчиков на старых «Жигулях» поехали битком набитые развозить по домам тех, кому было с ними по пути, или не очень, или просто, кто успел занять там место. Ника с ужасом подумала, что метро наверняка тоже остановилось, как и весь общественный транспорт, исключая некоторое количество старых маршруток, типа «Газелей».
На улице было очень темно. И тихо. Не было привычного гула машин. Ника пошла с группой людей в сторону метро, понимая, что это бесполезно. Толпы людей шли по тротуарам и по проезжей части. Люди пытались добраться домой пешком. Ника жила на окраине Москвы. Это около двадцати километров от центра. Значит, она придёт домой глубокой ночью. Хорошо, что сапоги без каблуков – не всем так повезло сегодня. Снова пошел снег. Ветер дул в лицо и мешал идти. Каша, образовавшаяся под ногами, вскоре проникла в сапоги, которые стали хлюпать при каждом шаге. А Ника всё шла и шла.
Со всех сторон от неё тоже шли люди. Кто-то переговаривался, кто-то спорил, а кто-то даже смеялся. Но в основном, все молчали. Потому, что всё равно никто ничего не знал. И это давило на каждого каким-то животным страхом, пронизывающим хуже ледяного сырого осеннего ветра. Попасть домой – единственная цель, объединившая сейчас всех людей, двигавшихся в разных направлениях по всем дорогам Москвы. Дома ждали дети, пожилые родители, собаки и кошки…
Все торопились – а вдруг дома что-то станет известно? А вдруг в нашем районе есть электричество, а значит, работает телевизор. Может быть, в новостях уже объявили – что случилось? И все торопились, обгоняя друг друга, у кого ещё были силы.
Везде, где проходила Ника, стояла кромешная тьма. Она устала, но боялась снизить темп и отстать от основной массы людей, идущих в её направлении. Через некоторое время людей вокруг стало меньше. Кто-то отстал, а кто-то уже дошёл до дома. А дом Ники был ещё очень далеко. Сил идти уже не было, но она по инерции продолжала движение, и ей стало казаться, что не будет конца этому пути…
6. Находки
Комната была наполнена солнечным светом. Как когда-то давно, когда Лена здесь жила. Она вспомнила, как любила просыпаться по утрам, когда в комнату заглядывало мягкое утреннее солнце, а из кухни доносился аромат свежеприготовленного кофе. Мама готовила завтрак, и заставляла её есть ненавистную кашу. Вот бы сейчас этой каши! Как бы она её съела! И как бы была довольна мама…
Вчера с ребятами они чудом нашли банку рыбных консервов, закатившуюся за холодильник. Петька открыл её все тем же незаменимым, на все случаи жизни, ножом, и каждому достался малюсенький кусочек рыбы. Лена сама разделила всё по-честному. Даже рассол выпили. А раньше его выливали… Девочка поднесла руки к лицу и понюхала пальцы, которые до сих пор так вкусно пахли консервами!
Похоже, все мальчишки ещё спали – в квартире было тихо. Вчера, кроме консервной банки, им удалось найти несколько батареек, один фонарик, мыло, кое-что из инструментов. Некоторые подобрали себе одежду. А главное – игрушки! У Лены в квартире осталось много мягких игрушек, в которых так нуждались маленькие дети из их посёлка. Просто, сначала об этом никто не подумал: с собой из квартир брали только самое необходимое, так как перевозить было не на чем. Только на тачках и на велосипедах. А время прошло, и дети подросли. Старые игрушки поломались, затёрлись до дыр, а новые взять было негде. Лена с гордостью взглянула на кучу зайцев, мишек и прочих мягких зверьков. Вот обрадуются детишки! Будем дарить игрушки только на дни рожденья. Например, когда исполняется три года или пять лет. Так будет по-честному. Остальные уже большие. Обойдутся.
В коридоре послышался шорох. Лена оглянулась и увидела Дэна. Зевая на ходу, Дэн шёл к ней, волоча за собой игрушечного зайца. Длинная футболка, которую он вчера себе подобрал, была ему слишком велика. Но Дэн рассудил так, что скоро он вырастет, и поэтому он возьмёт именно эту футболку, про запас, на вырост. Но, почему-то, он в ней так и остался. Дэн подошел к Лене и, прижав зайца к груди, сказал:
– Лен, а можно я вот этого зайчика себе возьму?
Выглядел он забавно, в футболке до колен, взъерошенный и сонный, с зайцем в обнимку. Лена улыбнулась, но вспомнив о своем решении про распределение игрушек, строго спросила:
– Тебе сколько лет?
– Десять.
– Зачем тебе заяц? Ты уже большой. Мы игрушки для маленьких детей собрать хотели. Вон сколько их у нас в посёлке!
– Ну, Лен, ну одного зайца-то можно… Я же с вами ходил везде. И сейчас пошёл. Ну, он такой хороший. У меня такого не было никогда, – Дэн шмыгнул носом. – Ну, Лен… Я сам его понесу, и ещё могу много чего нести. И футболку могу отдать, не нужна она мне!
Дэн положил аккуратно зайца перед собой на пол и стал стаскивать с себя футболку.
– Прекрати ныть! – Лена подошла к Дэну и натянула на него обратно футболку, которую он уже успел протащить через голову.
Она подняла зайца и посмотрела на него внимательно, как будто видела его в первый раз. Заяц был почти новый, достаточно большой, размером – с взрослую кошку. И похож он был больше на настоящего зайца или кролика, а не на мультяшного зверька. Серенький, мягкий, с белой грудкой и в белых носочках. Ушки такие длинные. Ну всё, как у настоящего! Лена погладила игрушку. Откуда у неё был этот заяц? Она вспомнила, как мама купила его. Тогда, в магазине, Лена так же прижала зайца к груди, и попросила маму купить ей эту игрушку. Мама посмотрела на цену, и ахнула. Но Лена продолжала стоять с прижатым зайцем, как будто боялась, что он вырвется и убежит, и она его больше никогда не увидит. Мама купила зайца. Лена ещё раз посмотрела своему старому игрушечному другу в глаза и протянула его Дэну.
– Возьми, он твой.
– Спасибо, Ленка! – Дэн даже подпрыгнул от радости, и побежал обратно по коридору.
Лена с грустью смотрела ему вслед. Голодный, оборванный, без родителей. Но он ещё может радоваться зайцу… Это хорошо.
7. Рассвет
Дождь кончился. Последние его капли рассеялись в предрассветном
