сером небе. Тим закрутил, как следует, крышки у бутылок, наполненных дождевой водой, и стал упаковывать их в рюкзак. Ника продолжала сидеть, сжавшись в комочек от утреннего холода. Скоро взойдёт солнце и станет теплее. Надо же, ещё вчера они изнывали от жары, которая, казалось, будет всегда, а сегодня они дрожат от холода и вспоминают её, эту жару, уже с тоской.
Ника встала и открыла свой рюкзак. Там лежала запасная одежда, но она промокла. Девушка проверила внешний карман, в котором она хранила блокнот с записями. Блокнот тоже промок. Хорошо, что записи она делала карандашом. Блокнот можно будет просушить днём, одежду – тоже. Если солнце будет.
– Тим, дай мне одну бутылку. Я в свой рюкзак положу. Воду надо разделить.
– Не дам. Лучше кружки к себе убери. Вода вся ко мне в рюкзак влезла. Тебе легче идти будет.
– А тебе труднее. Дай мне хоть одну бутылку! Старших надо слушаться!
– Слушаться надо тех, кто сильнее. Кто сильнее – тот и старший.
– Умный очень стал!
У Ники не было никакого желания спорить. Надо быстрее собираться и идти. Может быть, удастся согреться от быстрой ходьбы. Холодный рюкзак прижал к спине мокрую футболку, и Ника содрогнулась всем телом.
– Пошли скорее! Что ты там все копаешься? – крикнула она Тиму и пошла на вершину песчаного холма.
Тим закинул тяжелый рюкзак на спину и поплелся за Никой.
– Ты есть хочешь? – спросил он, догоняя её.
– Что ты глупые вопросы всё время задаёшь?!
– Не хочешь, что ли?
– О, Господи, хочу, конечно!
– Ну, а почему тогда глупые?
– Извини, что твой очень умный вопрос я назвала глупым. Но, знаешь ли, про очевидное не спрашивают. И так всем всё ясно!
– Что ясно?
– Что я хочу есть! Но есть всё равно нечего, и что тогда об этом говорить!
Они поднялись на песчаный холм, у подножия которого ночевали. Горизонт был совсем светлый и восход солнца, такой долгожданный сегодня, был уже близок. Молодые люди огляделись по сторонам. Надо было выбрать направление, куда двигаться дальше. Ника достала компас. Им надо на юг. Вон туда.
– Слушай, Тим! А вдруг это – пустыня. Каракумы или Кызылкум. Ну, помнишь, есть такие пустыни далеко на юге. Я точно не помню, где они находятся, но море – в другой стороне.
– На севере что ли? Мы что – мимо прошли?
– Да, нет же! Море должно быть правее от нас, это значит, западнее. Но это в том случае, если мы сейчас находимся в этих пустынях.
– А если мы не в этих пустынях?
– Тогда я не знаю, где… Я сейчас карту достану.
Ника сняла со спины свой рюкзак и долго копалась в нём.
– Ничего не понимаю… Где же атлас? Тим, когда мы смотрели его последний раз?
– Дней… пару назад, а может и раньше.
– А у тебя его нет? Посмотри!
Тим поставил свой рюкзак рядом, вытащил из него воду и стал перебирать его содержимое.
– Нет у меня атласа.
– Какой ужас! Теперь мы ещё и без карты остались!
– Можно подумать, она нам чем-то помогала. Она уже не соответствовала действительности! Ни одной большой реки не было на нашем пути, а сколько их было нарисовано на этой карте!
– Просто маленькие реки пересохли, а большие – стали маленькими. Мы же так с тобой решили?
– А может быть, мы просто шли совсем не по карте? А другой дорогой?
– Не знаю…
Стало светлее. Розовая полоска неба на горизонте светилась мягким светом. Ника повернулась лицом на восток. Получается, что юг – справа. Ника посмотрела на юг. Ничего интересного. Предрассветный туман, образовавшийся после дождя, не давал ничего разглядеть.
– Ну, и куда пойдём? – Тим повернулся к девушке.
– Если это всё-таки те пустыни, то нам нужно пойти не на юг, а на юго-запад. Сейчас я нарисую.
Ника похлопала ладонью по мокрому песку и начала что-то рисовать на образовавшейся ровной поверхности пальцем. Тим внимательно смотрел, как его спутница вычерчивает какие-то линии, но ничего интересного так и не увидел.
– Вот, смотри! – Ника, качнув головой, показала Тиму, с какой стороны смотреть.
Тим присел на корточки рядом с Никой и уставился на бессмысленный, с его точки зрения, чертёж.
– Мы – вот здесь, – Ника ткнула пальцем в середину рисунка. – Вот отсюда мы пришли, а сейчас мы – вот здесь.
Ника снова показала, где они. Но Тим подумал, что это не имеет никакого значения. Они могут сколько угодно тыкать пальцами в песок, гадать, где они находятся, но это никак не повлияет на окружающую действительность.
– Ну, а дальше-то что?
– Если мы здесь, то значит надо идти – туда, – Ника показала рукой направление.
– А если мы – не здесь, то куда идти? Туда? – Тим показал противоположное направление.
– Мы оттуда пришли. Ты что, совсем не ориентируешься?
– Я-то?
Тим почесал затылок, и подумал, что надо идти туда, куда легче идти. Он поднял голову и осмотрелся вокруг. Стало уже совсем светло. Туман постепенно рассеивался. В одном месте, почти у линии горизонта он заметил что-то более тёмное, какую-то точку.
– Посмотри туда, – толкнул он Нику в бок.
– На юго-запад?
– Уж я не знаю, юго-запад это или западо-юг…, – пробурчал Тим, указывая на точку.
– Это юго-запад, – твёрдо ответила Ника и стала всматриваться вдаль.
– Там что-то чернеет.
– Я же сразу говорила тебе, что нам нужно идти на юго-запад!
– Какая ты нудная! Пойдём к этой точке и всё!
– Пойдём.
Они закинули рюкзаки на спины и стали спускаться с холма. Точка исчезла из поля зрения. Они как по команде остановились.
– Отсюда её не видно. Как же мы пойдём?
– Пойдем, как получится, а по дороге нам, может быть, встретится ещё какой-нибудь холм… Так есть хочется, что в голове звенит! – Тим потряс головой.
– Я бы сейчас апельсин съела… Тим, ты помнишь вкус апельсинов?
– Помню, – буркнул Тим. – Лучше бы не напоминала! Нашла время, апельсины вспоминать!
Ника обиженно отвернулась, и пошла вперёд. Идти было легче, чем вчера. Песок, прибитый дождем, был плотным, как обычная грунтовая дорога. Ника подумала, что пока он не подсох на солнце и не засыпается в обувь, хорошо бы пройти как можно больше до этой чёрной точки. А апельсины – такие вкусные. Ника представила яркий оранжевый апельсин, порезанный на дольки, и его сладко-кислый вкус во рту.
«Я хочу съесть апельсин! Я хочу съесть апельсин! Я так хочу есть, и пусть это будет хотя бы апельсин…»
8. Признание
Вера увидела людей, бредущих по пустыне. Девушку и парня. За спинами у них были рюкзаки и выглядели они уставшими. Такое впечатление, что
