– О, как это было бы здорово, если бы было правдой, но, к сожалению, я невезучая, – вздохнула она.
В зале снова раздались звуки оркестра. Элиза посмотрела на гордый профиль своего кузена и слегка кашлянула.
– У леди Скофилд вы еще можете развлечься, дорогая, – пробормотал он. – А представьте долгие зимние вечера в громадном холле, продуваемом насквозь холодным ветром, и мрачный замок, который ждет вас. Поэтому, чтобы было чем заняться, вы должны обязательно взять с собой вышивание. Да, и побольше книг, конечно. Но вам также понадобятся свечи, иначе как вы сможете читать в темноте? Возьмите свечи потолще и подлиннее, восковые, а то, говорят, там все еще используют сальные или даже хуже. Вы представляете?
В зале их ждала улыбающуюся леди Скофилд. Они подошли к ней и Элиза Чалмерс сделала реверанс. Потом она пыталась прислушиваться к беседе леди Скофилд и ее мужа, и даже аплодировала, когда оркестр закончил играть очередную мелодию. Но мысли Элизы были далеко, очень далеко.
Вряд ли она могла надеяться, что этот провинциал граф не захочет жениться на ней, ведь она красива, молода, здорова и с хорошими связями. Поэтому ей нужно придумать какой-то другой способ выпутаться из этой ситуации. Надо попробовать найти причину, которая сможет убедить отца, что Элизе совершенно не подходит этот странный граф из холодных северных краев. И хотя она знала, что, будучи вдовой, не обязана ему повиноваться беспрекословно, она боялась, что тем не менее из любви к нему она согласится с его условием.
И от этой мысли ее охватывал ужас.
2
Рождественские праздники Элиза Чалмерс встречала в Оксфордире. Бал давала мачеха Элизы миссис Маргарет Гринэвэй. Элизе никогда не нравилась эта леди, и она была уверена, что вторая жена отца питает к ней те же чувства, но они обе решили ради праздников забыть свои претензии друг к другу.
Мистер Гринэвэй любил собирать у себя всю семью – все дяди, тети и кузены съезжались к нему, чтобы отметить вместе торжество. Комнаты украшались елками и свечами, готовился традиционный сливовый пудинг, жарили ростбиф, запекали жирного гуся. Было весело, как всегда, и Элиза развлекалась каждый вечер от души. Но скоро, и, может быть, слишком скоро для Элизы, гости разъехались, и перед ней снова встала перспектива ее путешествия на север страны.
– У тебя очень красивая меховая накидка, доченька, я давно любуюсь ею, – сказала ей Маргарет Гринэвэй утром за завтраком. – Уверена, что ты еще обрадуешься тому, как она пригодится тебе в Йоркшире. О, я слышала от одного друга, что Темза в этом году вся покрыта льдом! Если такой мороз в Лондоне, можешь представить себе, что за холод сейчас в Йоркшире!
Элиза пыталась выглядеть равнодушной и спокойно намазывала маслом пшеничную лепешку. Дорогая Маргарет, она умела притвориться сладкой и заботливой, но Элиза ее слишком хорошо знала.
– Да, мороз там будет сильный, – согласился отец. – Я надеюсь, ты возьмешь побольше теплых вещей, моя дорогая.
Неожиданное чувство противоречия заставило Элизу ответить, слегка нахмурившись:
– Что ж, пожалуй, я не смогу этого сделать. Я так торопилась сюда, что забыла взять с собой все теплые вещи, а теперь, наверное, уже поздно за ними посылать.
– Ах, какая неудача! – воскликнула миссис Гринэвэй. – Но я уверена, что мы сможем купить что-нибудь подходящее в Чипинг-Нортон.
– Возможно. Но вы знаете, как мне не нравится одежда, купленная в магазине. Все такое заурядное, не правда ли? А заказать что-нибудь специально для меня мы уже не успеем, так как я собираюсь выехать уже через неделю. Конечно, лето куда более удобное время для визита.
Мистер Гринэвэй нахмурился сразу, вытер рот и бросил салфетку.
– Нет, откладывать визит мы не будем, Элиза, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Я уже предупредил вдову моего старого друга, что ты приедешь к ним в этом месяце.
– У меня есть хорошая шерстяная ткань, – осторожно добавила его жена. – Если мы попросим мисс Фостер из ближайшей деревни быстро взяться за работу и дадим ей в помощь наших горничных, то за неделю она сошьет тебе приличное простое платье, моя дорогая.
Элиза представила это «простое» грубое коричневое платье и вздрогнула.
– Нет, спасибо, мэм, – вежливо ответила она. – Я сама о себе позабочусь.
– Вот и отлично! – воскликнул отец. – Значит, ты отправишься уже в понедельник утром? Я пошлю срочное письмо леди Даррин, и немедленно. Затем я поговорю с кучером – ему надо быть осторожнее в пути, чтобы карета не перевернулась. Надеюсь, у тебя надежные люди и хороший грум?
Элиза кивнула, почти оглушенная. Путь к отступлению был отрезан. Итак, ей предстояло долгое путешествие, и лучше было его не откладывать. Кроме того, ей было бы невыносимо смотреть, как фыркает ее мачеха, если она и дальше будет выказывать свое непослушание отцу.
Выйдя из-за стола, Элиза тут же приказала подать ее карету. Раз уж ничего нельзя было сделать, надо было срочно ехать в Чиппинг-Нортон.
Вечером мисс Фостер и горничная Элизы уже сидели в холле за работой. Элиза хорошенько проинструктировала мисс Фостер и надеялась, что платье получится не совсем ужасное. Затем она поднялась в свою комнату и осмотрела теплую одежду – несколько пар теплых носков и кашемировую шаль. Элиза нахмурилась, взглянув на грубые теплые ботинки, которые местный продавец убедил купить, хотя они явно были предназначены для клиента попроще.
За ужином мистер Гринэвэй с воодушевлением рассказывал о том, как его друг лорд Даррин спас ему жизнь на войне в бывших колониях.
– Это было в Йорктауне, уже в самом конце войны, – говорил отец. – Меня ранили в плечо. Картер вынес меня из-под огня и спрятал за каменной стеной. А потом сам отвел к врачу и проследил, чтобы мне как следует промыли рану, прежде чем перевязать. – Он вздохнул и вытер глаза салфеткой, а потом продолжил: – И надо же такому случиться, что он умер и уже год лежит в могиле, а я этого не знал. Я бы сам поехал на его похороны. Но теперь ты за меня, Элиза, передашь леди Даррин мои соболезнования.
– Конечно, – заверила она его, улыбнувшись.
Хотя отец был частенько требователен к ней в последнее время, но он был очень милый человек, и Элиза его любила трогательной любовью. Она только надеялась, что эта вдова его друга не очень старая и занудная.
– Как жаль, что у Гарта только один сын, – сказал он, кашлянув. – Я частенько говорил ему, что, мол, вот я ранен, но зато у меня двое сыновей – крепкие ребята, Томас и Франклин, не правда ли?
– Я очень расстроилась, что они не приехали на Рождество в этом году, – ответила рассеянно миссис Гринэвэй. – Но я понимаю, Мэри беременна, а у Синтии заболела мать. Так что вряд ли мы можем обижаться на их отсутствие.
