У Арни Дворкаса была привычка бесконечно пережевывать одну и ту же тему и разражаться по этому поводу долгим и нудным словоизлиянием. В последнее время его больше всего занимала неблагодарность тех, кто пользуется благодеянием науки. На частых междусобойчиках он сердито скулил:
- Не в этом суть для нас, Инженеров. Не думайте, что я принимаю это близко к сердцу только потому, что что-то значу для счастья и удобства всех жителей этого города. Нет, Норви, мы, Инженеры, трудимся потому, что есть работа, которую нужно сделать, и мы обучены для этого. Но это вовсе не изменяет тот факт, что люди грубо неблагодарны.
В этот момент Норви обычно слегка наклонял голову, повинуясь нервному рефлексу, выработанному пользованием слуховым аппаратом, и соглашался.
- Конечно, Арни. Черт побери, пятьдесят лет тому назад, когда появились первые надувные города-пузыри, женщины не могли глядеть на них без рыданий. Когда моя матушка вышла из Белли-Рэйв и поняла, что ей больше туда не вернуться, она плакала как дитя, увидев перед собой купола.
- Но это ничего не доказывает, - продолжал Арни, - в том смысле, как мы, Инженеры, понимаем доказательство. Это просто воспоминание о том, что рассказывала не имеющая специальности женщина. Но это дает нам представление о том, как эти неблагодарные люди обустраивались и становились самодовольными. Они быстро запели бы по-иному, если мы, Инженеры, вдруг перестали работать. Но вы человек искусства, Норвел. От вас вряд ли можно ждать понимания этого...
И он с грустным видом прикладывался к бутылке с пивом.
Идя в этот вечер домой с работы и думая о встрече с лучшим другом, Норви даже был склонен поспорить, что он никакой не человек искусства, вроде какого-нибудь сумасброда-живописца, рисующего картины маслом, или сочинителя романов, живущего в грязной лачуге в Белли-Рэйв. Он - тоже своего рода человек техники. Пожалуй, даже особого рода. Только его стихией были потоки эмоций, обуревавшие толпу в День Состязаний, а не моменты, силы и электроны.
Его работа очень важна, говорил он себе. Помощник режиссера Дней Состязаний стадиона "Монмаунт". Конечно, Арни далеко переплюнул его в пышности титула. Арни был Старшим Мастером-Инженером по обслуживанию насосных установок оборотного водоснабжения. Довольно большая шишка в Монмаунт-Сити.
Но Арни был не из тех людей, которые кичатся своим высоким рангом. Вот погляди, что только Арни для тебя не делает - подыскал адвоката, когда в нем возникла необходимость - и он это сделает для тебя всегда! Большая честь быть знакомым такого человека, как Арни Дворкас! Это делает жизнь намного приятней.
Норви улыбнулся при мысли об Арни и как раз в этот момент оказался перед дверью своего надувного дома. Сканирующее устройство опознало его, и открыло дверь. Там его ждали жена и ребенок.
3
Чарльз Мандин, бакалавр права, вошел в здание "Республик-Холла" через задний ход.
Он нашел Дела Дворкаса на балконе - "Республик-Холл" был раньше кинотеатром. Дел объяснял операторам, как расположить камеры, электрикам куда поставить их параболические микрофоны и организовать освещение. И все это соответствовало характеру такого человека, как Дел Дворкас.
Стоя в одном из боковых проходов, Мандин в глубине души надеялся, что кто-нибудь из операторов выбьет несколько передних зубов у Дворкаса своим штативом, но они сдерживали свой пыл. Он вздохнул и дотронулся пальцами до плеча председателя.
Дворкас громко поздоровался с ним и попросил подождать в кабинете управляющего - ему необходимо управиться с этими телевизионщиками, но это отнимет несколько минут.
- Был у тебя этот Блай? - спросил он. - Потряси его, Чарли. Должен ты все-таки зарабатывать на жизнь. Это какой-то из приятелей моего братца. А теперь пошли в кабинет. Там тебе нужно поговорить с парочкой людей.
Вид у него при этом был явно загадочный.
Мандин снова вздохнул. Это тоже было в характере Дворкаса. В самом низу лестницы он изумленно воскликнул:
- О, Боже всемогущий! Принц Вильгельм Четвертый!
Уильям Чоут резко обернулся, несколько смутился, затем сунул руку Мандину для рукопожатия. Это был невысокий толстяк, одних лет с Мандином, его однокурсник по школе Джона Маршалла, наследник практики могучей корпорации, щеголь, бывший приятель, добропорядочный гражданин и абсолютное ничтожество.
- Ну, здравствуй, Чарли, - как-то неопределенно произнес он. - Рад тебя видеть.
- И я тоже. Что это ты здесь делаешь?
Чоут неохотно пожал плечами.
- Хочешь сказать, что даже юристам корпорации время от времени приходится заниматься политикой? - Мандин решил помочь ему.
- Именно так! - Чоут явно был доволен, как в старые добрые времена. Мандин всегда выручал его, все годы учебы в юридической школе Маршалла.
Мандин глядел на своего бывшего протеже с чувством, которое отдаленно было сродни зависти.
- Одно удовольствие с тобой встретиться, Вилли, - сказал он. - Тебя нагрузили работой?
- Работой?
Мандин понял, что не совсем удачно выразился. Какая уж у него работа.
- Ты знаешь корпорацию "И.Г.Фарбен"?
- Только слышал, - с горечью произнес Мандин. - У меня сейчас уголовная практика. Сегодня было очень интересное дело.
- Так вот, - перебил Чоут, - можно сказать, что я своего добился. Старик назначил меня юрисконсультом группы Е Комитета Держателей Акций и долговых обязательств. Ты знаешь, старый Госкелл так и помер на работе. Подумать только, сорок лет заседал перед арбитражем. Сегодня я уже был в арбитраже и добился отсрочки на четыре года.
- Ты своего добился, - согласился Чарльз Мандин.
- Я рад, что ты правильно меня понял, - лицо Чоута сияло. - Я просто указал старику Родхаверу, что нечего спешить с немедленным исполнением по долговым обязательствам, так как из-за этого у Комитета могут возникнуть определенные трудности. Я попросил еще времени на то, чтобы получше подготовить иски к трестам. Старик Родхавер тщательно обдумал мое предложение и решил, что в интересах общества предоставить вам отсрочку. Чарли, он поздравил меня с первым представительством в арбитраже и сказал, что никогда раньше не слышал более весомых аргументов.
- Неплохо сработано, - кивнул Чарльз. Невозможно было обижаться на этого недоумка. Слабая искра профессионального интереса заставила его спросить: - А каким образом ты доказал эти трудности?
Чоут беззаботно махнул рукой.
- О, это было совсем легко. В нашей конторе работает один парнишка, очень умный, кажется, мой двоюродный брат. Он готовит все документы для Арбитража. Настоящий специалист в своем деле. Кругозор у него, понимаешь, не такой уж большой, но свое дело он знает туго. Дай ему только задание, и он может доказать, что мой папаша подыхает с голоду в канаве. Я, разумеется, шучу, - поспешно добавил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
