чего увлекательного было тут. Обед застал нас в подвале этого музея, в большом зале, со стеклянной стеной, на которую каскадом стекала вода с уличного фонтана. Необычные экспонаты и необычайная обстановка в музее космонавтики перенесла нас в мир фантастики.
Кстати, я забыл упомянуть, за день до этого наша делегация увеличилась вновь прибывшими представителями из России, Грузии, Узбекистана, был даже один предприниматель из Литвы по имени Алмантас. Нас стало больше, и это напрягало. Ходить такой группой было не очень комфортно. Поэтому, все не сговариваясь разделились на несколько подгрупп. Грузины объединились с россиянами, узбекистанцы держались замкнуто, сами по себе, а литовец примкнул к нам (не любил он русских). Да и имя его, Алмантас, отдалено напоминало нам об Алматы, что быстро сделало его своим.
Вашингтон — столица государства номер один в мире, оказался но при этом небольшим городом, с большим количеством памятников, монументов, музеев и прочих туристических мест. Поэтому сюда слетаются путешественники со всего света. Какие только речи и каких только людей мы не увидели? Вот тут, следует упомянуть о кыргызстанке, которую мы с Нурланом повстречали за два дня, вернее за две ночи, до этого. В ту «голубиную» ночь подойдя к своей гостинице, мы заметили впереди компанию, напомнившую нам что-то родное: женщину с приземистой и косолапой фигурой, в цветастом платье и платком на голове, а рядом двоих парней помоложе. Один из них в кыргызском колпаке. Ее походка говорила — она в этой группе главная, а рядом с ней подчиненные. Весь вид неожиданных спутников свидетельствовал: им выпало счастье приехать в США по приглашению, и, вероятно, прямо из аула. Очевидно, они тоже прилетели поздно и решили прогуляться по ночному городу в поисках новых впечатлений. Интересно, были ли они на Дюпон Сёкле, где «голубые» сидят в обнимку?.. Если так, то я вполне могу представить их ужас.
Командирша шла, озираясь по сторонам с восторженно-диким взглядом и слегка приоткрытым от удивления ртом. При виде ее мне вспомнился анекдот: «В центре Парижа идет казашка. Увидела Эйфелеву башню и вскрикнула: „Ой-бай!“. Пройдя дальше, увидела Лувр, и вновь вскрикнула: „Ой-бай!“. Затем — Триумфальную арку, и опять кричит: „Ой-бай!“. Вдруг, кто-то бьет ее с размаху по плечу! Она, теперь уже от испуга, еще громче орет: „Ой-бай!“, и оборачивается… „Саспаңыз, қарындас, қазақпыз ғой! ('Не волнуйтесь, сестренка, мы же казахи!“) — говорит ей широко улыбаясь незнакомец.» Вот и здесь, мне нежданно взбрело в голову подойти к ней со спины и с размаху приложиться всей ладонью, а потом радостно заявить: «Саспаңыз, өзіміз ғой!» («Не волнуйтесь, мы же свои!»)… но сдержался… Не такой я смелый, как мой деревенский соотечественник.
Вечером того же дня наша делегация ужинала в гостинице. К молодому представителю радио «Шахар», Акраму, приехал родственник, работник казахстанского посольства, по имени Талгат. Акрам с виду (и в сущности) был мальчиком-мажором: сын богатых родителей, с четко расписанным будущим, окончивший университет в Америке, с утончёнными манерами, выставляющий на показ любовь к гольфу, высокомерно сторонящийся общения и редко поддерживающий разговор. Полагаю, наши приземлённые беседы зачастую не соответствовали его представлениям о мире. В общем, сноб-снобом.
Не удивительно, что именно его родственник оказался работником посольства. Однако, по случаю приезда Талгата, он вдруг расщедрился на общение, подтянул после ужина сугубо мужскую компанию в холле гостиницы и познакомил нас. Мы дружно сели на летней площадке чего-нибудь выпить.
После непродолжительного общения за кружкой пива воцарилась дружеская атмосфера и Талгат предложил, а Акрам поддержал, всем сходить в стриптиз-бар. Оказывается, оба они уже там побывали в прежние времена, и рекомендовали нам обязательно посетить это заведение. «Такого вы нигде не увидите!», — было их обоюдное мнение. «Ну, что ж, голые бабы, так голые бабы», — сделали заурядный вывод мужики, особенно чиновники торгово-промышленной палаты Казахстана, и мы воодушевлённо поднялись вслед за зачинщиками. К нам присоединился скучающий литовец Алмантас, а так же Марк, ещё один американец-волонтёр, прилетевший с нами из Казахстана на побывку.
До стриптиз-бара шли пешком минут десять. Вход оказался неприметным: обычная дверь в полуподвальное помещение, за которым скрывался, судя по рассказам Талгата, один из лучших стриптиз-баров Вашингтона, а возможно, и всей Америки. У входа получилась заминка, охранники не пустили меня и Акрама требуя наши ID-карты. Видимо, мы выглядели слишком не серьезно. Акрам что-то быстро сказал и его пропустили. Мне пришлось доставать паспорт, которые они долго разглядывали, а затем, убедившись в допустимости возраста, открыли двери.
Войдя внутрь я наткнулся на наших «агашек» (чиновников). Они стояли как вкопанные и смотрели вперёд. Я устремил глаза в направлении их взгляда и… тоже замер от неожиданности!
В темном зале находился Т-образный подиум, вдоль которого с обоих сторон располагались посадочные места и сидели несколько мужчин. На нем возвышались вертикальные металлические шесты, упиравшиеся в невысокий потолок, со светящимися пурпуром люминесцентными лампами. С краю сооружения на расстоянии вытянутых рук торчали два шеста и здесь же начинались ступени для спуска.
Между шестами я увидел совершенно голую девушку. Она одной рукой держалась за стойку, а второй обхватила высоко поднятую ногу. Ее причинное место выпячивалось вперед, и находилось прямо перед носом стоявшего на ступеньках мужчины, который вожделенным пьяным взглядом уперся туда, и щедро совал денежные купюры в аккуратную резиновую завязку на ее ноге. Это было, собственно, единственная надетая на нее вещь, если не считать туфель на высоких каблуках. Надо признать, девушка была с идеальной фигурой и симпатичным лицом. Невысокого роста, с округлыми, в меру пухлыми, формами, с темными распущенными волосами и ровной бронзовой кожей, с широкими, вероятно, бразильскими, мексиканскими или пуэрториканскими глазами и обворожительно высокой и пружинистой попкой…
Наша компания так бы и не сдвинулась с места, если бы не Талгат с Акрамом, которые нашли для всех места и активно зазывали нас выкриками и жестами. Девушка к тому времени грациозно ступая ушла со сцены прочь, подбирая одежду, что позволило нам оправиться от шока и, переместившись поближе, усесться прямо у сцены. Подошла симпатичная официантка, и мы дружно (можно сказать судорожно) заказали по бутылке пива «Будвайзер».
Заиграла динамичная музыка, из-за кулис показалась следующая танцовщица.
Это была блондинка, скандинавской внешности и модельной формы, одетая в прозрачный розовый шелковый пеньюар и трусики такого же цвета; ну и, конечно, в блестящие светлые туфли на высоком каблуке. В такт музыке она плавным кошачьим шагом подошла к первому шесту, подпрыгнула и, цепко схватившись руками, прокрутилась полный круг. Отпустив первый шест, подошла ко второму, ловко зацепилась руками,
