мое зрение, или мой разум… или что-то во вселенной помутилось.
– Ты не родилась в этом городе, – нахмурившись, прошептала она. – Ты переродилась здесь. Твои предки были одними из самых уважаемых эльфинов во всех королевствах, их преданность подарила вам этот город. Их преданность привела к гибели. Королевство было повержено. Апокалипсис поразил мир. Начинается новая война. Твоя война. История жаждет твоей крови, чтобы переписать себя. – Она ткнула двумя сложенными пальцами по центру моего лба. Небольшое прикосновение произвело ошеломляющий эффект. Я физически не могла удержаться на ногах. Сначала мне показалось, что мое тело отшатнулось назад, но разум и душа двигались быстрее. Я осталась где-то позади, все вокруг меня замерло, когда мое тело рухнуло на землю прямо у меня на глазах. Женщина широко развела руки в сторону. На мгновение реальность и грезы слились воедино. В моем мозгу вихрем пронеслось ощущение яростного напряжения, предчувствие надвигающегося апокалипсиса. Голоса, шепоты, крики, пламя, волны, разрушения, вызванные землетрясением, сильные ветры, вырывавшие с корнем деревья… Бегущие и скорбящие…
– Нова! – Когда я услышала голос Айзер, мое сознание, как в замедленной съемке, втянулось обратно в тело, подобно эластичной ленте. Ее рука на моем плече стала стимулирующей силой. Я попыталась прийти в себя, прежде чем повернуться к ней. Все вокруг двигалось с той же скоростью, люди по-прежнему смеялись и веселились.
– Куда делась женщина? – спросила я, нахмурив брови. Мое тело дрожало, по коже бегали мурашки, и я задыхалась.
– Какая женщина?
– Она была здесь. – Я развернулась и сделала несколько шагов вперед. Что она со мной сделала …
– Ты была одна. – Лицо Айзер было бледным, когда она подошла ко мне. – Как она выглядела? Во что была одета? – Она повернулась вместе со мной и принялась кого-то искать среди толпы.
Как она выглядела, во что была одета? Я не могла вспомнить.
Я осмотрела свои руки, пальцами ощупала лоб. Я даже обернулась и проверила, нет ли там кролика и его хозяина. Их тоже больше не было.
– Нова, ты опять спала стоя? – Она зажала между губами листок бумаги, чтобы поправить растрепанные волосы. Свиток, который она взяла из той странной палатки. Интересно, сколько еще таких она хотела собрать…
– Надеюсь, что сплю. – Я встряхнула головой, чтобы прояснить мысли. Должно быть, я просто устала, ведь совсем не спала прошлой ночью, и все морочили мне голову этой эльфинийской чепухой. Наверное, я бредила или погрузилась в какую-то иллюзию. – Что это? – спросила я, взяв в руки бумажку, которую она зажимала губами. Будучи человеком, который ничему не придает особого значения, я отмахнулась от того, что случилось или не случилось минутами ранее. Я медленно развернула листок и начала идти к колесу обозрения. Мне было холодно и тревожно. Я сосредоточилась на бумаге, на пересекающихся кругах, стрелках, фигурах, буквах…
– Моя карта, – сказала она, выхватывая ее из моих рук.
– И? Каким видится твое будущее?
– Эльфины существуют, – неожиданно сказала она. Ночь становилась для меня невыносимой. – Он сказал, что у меня важная судьба, что я нахожусь на распутье, но однажды мне придется сделать очень серьезный выбор. – Когда мы подошли к билетной кассе, она продолжила: – Какая нелепость.
Вау, вот это новость. Айзер редко находила что-то связанное с астрологией и гороскопами нелепым. Поэтому я с любопытством посмотрела на нее.
– Однажды мне придется выбирать между моей семьей и человеком, кого я очень люблю. – Она скользнула взглядом по толпе, снова натянув на лицо маску. Скрытная, лишенная чувств, бесстрастная, злая… Защитный инстинкт снова овладел ею.
– Не вешай нос, – сказала я, дергая ее за рукав. – По крайней мере, ты знаешь, что тебе вряд ли придется делать такой выбор. – Я попросила два билета у продавца и протянула ему деньги. – Не то чтобы тебе кто-то сильно нравился. – Я убрала билеты в карман и с усмешкой взяла ее под руку. – Если ты, конечно, все еще не сохнешь по тому мерзавцу. – Мы вместе встали в очередь на колесо обозрения.
Айзер жила здесь со своей тетей. Ей было пять, когда одинокая женщина забрала ее из приюта, пятнадцать, когда та умерла. Осталась лишь еще более пожилая тетя покойной женщины, и Айзер приходилось почти все время присматривать за ней. Ей было восемнадцать, когда она влюбилась в парня, двадцать один, когда этот парень разбил ей сердце. Сейчас ей двадцать два, но она так и не смогла ничего забыть.
– Не говори глупостей, – сказала она. Айзер никогда не говорила о нем и не любила, когда я упоминала его. Я всегда думала, что у нее стальные нервы. Может быть, когда ты проходишь через столько болезненных испытаний, ты черствеешь.
– Я просто хотела убедиться, что ты любишь меня больше всех. – Я обхватила ее руками и начала щекотать, одновременно целуя ее румяные щеки. И хотя сначала она сморщилась, в конце концов мне удалось ее рассмешить.
– Конечно, я люблю тебя больше всех, – призналась она.
– Поэтому, если встанет выбор между мной и кем-то другим, ты бы выбрала меня.
Одна из пустых кабинок колеса обозрения, наконец, остановилась перед нами. Мы уселись с помощью работника парка.
– Я бы выбрала тебя. – Она посмотрела мне в глаза и искренне улыбнулась.
– Умница. – Когда колесо обозрения пришло в движение, я спросила: – Что еще сказал фокусник?
При слове «фокусник» она неодобрительно покачала головой, а потом принялась подробно все рассказывать. По ее словам, сегодня вечером должны были вернуться эльфины и забрать своих наследников, но этого не случилось.
Мы сошли с аттракциона, и я взяла нам обеим по мокрому бургеру[5]. Местные жители продолжали исполнять присущие только нам танцы. Все терпеливо и с большой верой ждали рассвета. Когда звезды выстроились в ряд, словно указывая на карту, все взволнованно посмотрели на небо.
– Раз в десятилетие, – пробормотала Айзер. – Я провела много исследований. Говорила с местными жителями. Они рассказали мне о существах из другого мира. О тех, что появляются из ниоткуда. Рассказали про внезапное исчезновение гравитации. Выжженную траву на лугу. Водовороты в воде. Они появятся сегодня вечером.
– Этот фестиваль проводится каждый год, и каждый год ты их ждешь. – Я сделала большой глоток своего напитка. – Но они не приходят. – И каждый год ты, как и все остальные, расстраиваешься.
– Как тебе может быть это безразлично? – Она перевела на меня грустный взгляд. – Ты всегда ищешь острых ощущений и приключений, но у тебя нет ни малейшего интереса к этой ситуации.
Конечно, нет. Отец рассказывал, что моя мать сбежала, потому что была одержима всей этой ерундой. Теперь мне приходится довольствоваться лишь открытками,
