неторопливо перебирала привезенные слугами фрукты, когда снаружи раздался резкий стук копыт, и лошадь с храпом остановилась у самого входа в шатер.
Откинув тяжелый войлочный полог, Алтын выглянула наружу. Во дворе спешивался всадник. На первый взгляд - обычный воин Жужаньской империи: легкий кожаный доспех с металлическими пластинами, поножи, кривой меч на поясе. Воин стянул с головы остроконечный шлем, покрытый дорожной пылью, и встряхнул головой.
Алтын удивленно моргнула, хотя давно запретила себе чему-либо удивляться в Мумо.
Перед ней стояла девушка лет двадцати. У нее были высокие, хищные скулы и разрез глаз, типичный для степняков, но на этом сходство заканчивалось. На Алтын в упор смотрели глаза цвета прозрачной весенней листвы - невозможные, пронзительно-зеленые. Но еще больше поражали волосы. Освобожденные от шлема, они рассыпались по плечам воительницы тяжелой, огненно-рыжей волной, вспыхнув на солнце, словно медь и кровь.
В Великой Степи такие волосы были редкостью, граничащей с мистикой. Кочевники верили, что рыжие отмечены либо поцелуем самого Тенгри, либо проклятием демонов нижнего мира. В одних племенах перед ними падали ниц и делали их шаманами, в других - безжалостно вспарывали животы на жертвенных алтарях, чтобы отвести беду.
Дверь внутреннего шатра распахнулась, и на пороге появился Чинунь. Заметив гостью, он на секунду замер, а затем его лицо озарилось такой искренней, неподдельной радостью, какой Алтын не видела даже во время их ночных утех.
Он бросился к рыжеволосой воительнице и крепко, по-мужски, стиснул ее в объятиях. Девушка рассмеялась - низким, грудным смехом, звонко хлопнув его по закованному в броню плечу.
- Алтын! - крикнул Чинунь, оборачиваясь. Его глаза сияли. - Быстро, подготовь для госпожи купальню! Найди лучшие шелка, приготовь еду и вино. Устрой ее так, словно это покои самого Кагана!
Он снова повернулся к гостье, быстро говоря что-то на жужаньском, затем виновато развел руками.
- Мне нужно срочно отлучиться в Ставку, дела не терпят, но к вечеру я вернусь!
Вскочив на подведенного слугой коня, Чинунь умчался, оставив Алтын один на один с загадочной всадницей.
Алтын низко поклонилась, пряча лицо, чтобы не выдать смятения.
- Прошу за мной, госпожа, - произнесла она ровным голосом, жестом приглашая девушку в шатер.
Ведя рыжеволосую воительницу по коридорам из шелка и ковров, Алтын лихорадочно соображала. Кто эта зеленоглазая демоница? Как она смеет носить оружие и обнимать Чинуня так запросто, словно ровню? И главное - кем она приходится ее молодому господину?
Законная жена, вернувшаяся из долгой поездки к родне? Могущественная сестра? Или обещанная с детства невеста из знатного рода, приехавшая забрать свое по праву? Если последнее - то золотая клетка Алтын может захлопнуться быстрее, чем она успеет стать тем самым кинжалом, о котором мечтал ее муж Бумын
Глава 4. Пыль в глазах, пар в бассейне
Купальня Чинуня, скрытая во внутреннем дворике его исполинского шатра-дворца, была ослепительным воплощением имперского декаданса. Бассейн, вырубленный из цельного куска черного базальта, был наполнен теплой водой, в которой плавали лепестки редких цветов, привезенных с далекого юга, наполняя воздух одуряющим ароматом. Воду подогревали раскаленные камни, которые слуги постоянно подбрасывали в специальные ниши, создавая густой, влажный пар, скрывавший очертания мозаик и колонн.
- Живее! - Алтын, чье слово теперь было законом в гареме, резким жестом погнала остальных наложниц. - Натаскайте больше горячей воды! Принесите лучшие масла - сандал, амбру, мускус! И согдийское мыло с ароматом жасмина!
Девушки, привыкшие к покорности, молчаливыми тенями сновали с кувшинами и чашами, пока базальтовая чаша не наполнилась до краев, а пар не стал удушающим. Когда все было готово, Алтын обернулась к гостье, которая стояла у колонны, опершись на свой меч, и бесстрастно наблюдала за суетой.
- Уходите, - бросила Алтын наложницам. - Оставьте нас.
Когда последний тяжелый полог опустился, отрезая их от остального мира, Алтын поклонилась.
- Прошу вас, госпожа. Позвольте мне помочь вам.
Она осторожно приблизилась к рыжеволосой воительнице. Пальцы Алтын, привыкшие к грубому тюркскому войлоку, с благоговением коснулись покрытого дорожной пылью кожаного доспеха. С тихим лязгом она отстегнула пряжки, сняла пластины из темной стали, открывая тело, которое теперь могла рассмотреть во всей красе.
Под доспехами скрывалось тело, полное скрытой силы. У нее была молочно-белая кожа, которая казалась еще белее в густом пару, но эта кожа была отмечена следами ее жизни - шрамами от кнутов и ножей, синяками и мозолями, которые не могла скрыть никакая роскошь. Ее грудь была высокой и твердой, как у натянутого лука. Рыжие волосы, намокшие от пара, тяжелой, пылающей волной спускались по спине. Алтын чувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Эта женщина была не похожа ни на одну аристократку Жужаньской Империи, которых она себе представляла.
Алтын быстро сбросила свой фиолетовый шелковый халат, оставшись обнаженной. Ее собственное тело, более мягкое и гибкое, казалось полной противоположностью телу гостьи.
Рыжеволосая воительница зашла в бассейн. Теплая вода поглотила ее до плеч. Алтын зашла следом, чувствуя, как вода, полная масел, обволакивает кожу. Она взяла скребок из слоновой кости и кусок согдийского мыла.
- Позвольте, госпожа, - прошептала Алтын.
Она начала намыливать и скрести спину гостьи, чувствуя под пальцами напряженные мышцы. Воительница молчала, прикрыв глаза, наслаждаясь теплом и лаской, которых, судя по всему, давно не знала. Алтын терла и терла, смывая пыль дорог и кровь битв, гадая, кем же приходится эта зеленоглазая демоница ее господину.
Через некоторое время гостья, не открывая глаз, спросила ленивым, глубоким голосом:
- Откуда ты родом, девочка? У тебя лицо горной кошки, но ты прислуживаешь здесь.
- Я из тюрков, госпожа, - скромно ответила Алтын, не прерывая работы. - Мое племя живет у подножия Алтая.
- Тюрки... - повторила гостья, словно пробуя слово на вкус. - Те вассалы, что добывают железо? Их вождь Бумын, кажется, слывет мудрым человеком. Хотя все вы, дикари, на одно лицо для Кагана. Как давно ты живешь у Чинуня?
- Два месяца, госпожа. Его старший брат, полководец Юйцзюлюй, привез меня как дань. Но Чинунь... он добр ко мне. Он забрал меня в свой гарем.
Гостья хохотнула - коротким, сухим смехом, от которого Алтын вздрогнула.
- Юйцзюлюй... этот пресыщенный кабан. Подарок от брата. Ты, верно, умеешь вилять бедрами, раз Чинунь не скормил тебя псам.
Алтын опустила глаза, продолжая намыливать плечи воительницы. Ей было неприятно слышать такие слова о Чинуне, которого она почти полюбила.
- Ты, кажется, не знаешь моего имени, - продолжала гостья, открывая глаза. Их изумрудный
