Как она хотела уехать домой, убежать от всего этого!
Это невозможно. Нет, это безумно!
При мысли о своем невыносимом положении сердце ее забилось часто-часто.
Брюс Харрингтон. Одно его имя вызывало у нее мурашки по всему телу — этот человек был ей отвратителен. Месяцами он преследовал ее, несмотря на постоянные отказы. Как сможет она вынести брак с ним? Она никогда не выйдет за него замуж. Никогда!
Но она заставляла себя сидеть под пристальным взором тети Маргарет и притворяться, что все прекрасно. Сидеть и ждать визита лорда Харрингтона. Ариэль хотелось завопить и убежать из комнаты, но, конечно, она этого не сделает. Она будет разговаривать с ним, а потом что-нибудь придумает.
Девушка потянула за ворот, сожалея, что он так тесен и неудобен.
— Ты порвешь кружево, дорогая.
Услышав голос тетки, Ариэль сразу же убрала руки и сложила их на коленях. Но через секунду руки ее снова потянулись к вороту.
Она понимала, что тетя любит ее так сильно, что решила превратить ее в благородную воспитанную леди. Ариэль очень старалась угодить тете, но чем сильнее она старалась, тем больше неудач терпела. Чем цивилизованнее становилось ее поведение, тем сильнее тосковала она по джунглям, тем жарче жаждала она вновь носиться на воле с Кала Ба.
Ариэль потерла виски кончиками пальцев — болела голова. Если бы она могла просто пойти в парк…
Чтобы не задохнуться в строгих рамках тетушкиных правил, Ариэль нашла для себя тайный источник силы — городской парк, расположенный через дорогу от дома. Он был ее спасением. Днем она притворялась сдержанной дамой, но под покровом темноты все притворство мигом слетало с нее и она бегала в парке, не зная удержу. Ариэль чувствовала, что именно ночью она становится сама собой. Ей казалось, что она снова в Индии, с Кала Ба, вспоминалось, как это было на самом деле, мечталось, как это когда-нибудь будет…
— Дорогая!
Голос тети Маргарет прервал ее мечты.
— Генри и я считаем, что тебе было бы лучше одной встретить лорда Харрингтона. Вам есть, о чем поговорить наедине.
Тетя Маргарет стояла у кресла Ариэль. От внимания девушки не ускользнула обеспокоенность тети, боль в ее глазах. Она решительно подавила в себе возмущение.
— Конечно, тетя Маргарет. Вам ни к чему беспокоить себя. Я справлюсь. Уходите.
— Спасибо, дорогая. — Она погладила Ариэль по руке и повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась. — Все будет хорошо?
— Конечно. — Ариэль широко улыбнулась. Она в совершенстве овладела искусством притворяться, даже в таких трудных ситуациях.
Тетя Маргарет взяла под руку мужа.
— Мы будем наверху. — Потом, словно ей пришла в голову запоздалая мысль, она добавила:
— Не забудь… не забудь, мы здесь, если тебе вдруг потребуемся.
Наблюдая, как они выходят из комнаты, Ариэль подумала о том, насколько они все-таки подходят друг другу. Генри был человеком, обладающим многими слабостями, одной из которых была тетя Маргарет. Тете же было необходимо кем-то управлять. Несмотря на орлиный взгляд жены, Генри сумел подчистую проиграться в карты. Но Маргарет помогала ему пережить это, и как бы ни было ей неприятно положение Ариэль, она не собиралась покидать мужа. Ариэль чувствовала себя жертвенным агнцем. Пока она будет замужем за Брюсом, у тети и дяди все будет хорошо. Они зависели от нее. С тех пор как она приехала в Англию, Ариэль только и хотела, что вернуться домой, в Индию. Она считала дни. Даже внезапная смерть отца не останавливала ее. Ее сердце все время тосковало по дому и по Кала Ба. Слезы подступили к глазам, но она подавила их и заставила себя думать о других вещах, например о Брюсе Харрингтоне и причине его визита.
Ее мысли удивительным образом совпали с приходом Харрингтона: тот стоял на пороге и смотрел на нее.
— Мисс Локвуд, я с волнением ожидал этой минуты.
Его слова были сладкими и вкрадчивыми, движения плавными. Он прошел через комнату, взял ее за руку и легко прикоснулся к ней губами, Ариэль неохотно признавала что Харрингтон, почти совершенен. Но ей все равно хотелось; убежать от него. Он абсолютно не подходил ей.
— Не могу разделить ваш восторг. Я чувствую только гнев.
Серые глаза его внимательно смотрели на нее. Ариэль не сдавалась, полная решимости не показать, что от его взгляда у нее мороз пробежал по коже. Улыбка, которой он так очаровательно одарил ее, не изменила выражения ее холодных глаз.
— И отчего же, — он сделал паузу, добиваясь нужного эффекта, — такой прекрасной леди приходится сердиться?
Ариэль чувствовала, что еще немного и ее терпение лопнет. Она твердо напомнила себе о решении оставаться спокойной.
— Вы обманули моего дядю. Я нахожу это достойным презрения.
Харрингтон вскинул бровь, продолжая все так же жестко улыбаться:
— Ваш дядя слабый человек. Вот это действительно достойно презрения.
— Ну и еще он должен вам огромную сумму денег. — Ариэль глубоко вздохнула и мужественно продолжила: — И я надеюсь, что как джентльмен вы не посмеете рассматривать мое замужество как компенсацию этого долга.
Его улыбка, по-прежнему оставалась жесткой.
— Несомненно, буду.
— Это безумие! У меня нет желания выходить за вас замуж.
У Харрингтона был такой вид, словно он получал удовольствие от ее вспышки. У Ариэль возникло желание выцарапать эту самодовольную ухмылку с его лица. Брюс подошел к буфету и налил себе вина. Затем приподнял тяжелый хрустальный графин, предлагая вино ей. Когда она проигнорировала его предложение, он осторожно поставил графин на место. Пригубив янтарную жидкость, лорд вновь обратил все свое внимание на Ариэль:
— В самом деле, моя дорогая…
Он выбирал такие нежные обращения, от которых ее просто передергивало. Брюс заметил это, и ей опять показалось, что ему доставляет удовольствие ее волнение.
— На самом деле, не имеет никакого значения, чего вы хотите. Я хочу, чтобы вы стали моей женой, Ариэль Локвуд, и мне не откажут в этом.
Кровь ударила ей в голову, и глаза тотчас же заволокло красной пеленой.
— А если я откажу?
Больше всего на свете ей хотелось сказать ему, что она никогда не выйдет за него замуж, даже через миллион лет. Но осторожность сдерживала ее порыв.
Брюс рассмеялся, сказав этим смехом больше, чем мог бы сказать словами.
— Отказать? О, моя дорогая… — И снова его поведение вызвало в душе Ариэль вспышку гнева.
— У вас действительно нет другого выбора, кроме брака со мной. Отказать мне было бы глупостью с вашей стороны, не говоря уже о жестокости по отношению к вашему дяде.
Его бесчувственность, ясно указывающая на то, что он за человек, глубоко запала ей в душу.
