чутье шепнуло, что вот-вот что-то произойдет.
Затаился в предвкушении.
В один из вечерних часов, когда персонал разбегался по домам, Лариса задержалась. Она постучала в дверь кабинета и вошла.
Я оторвался от документации, затем слегка наклонился вперед и с интересом спросил:
— Я слушаю тебя, Лара. Есть вопросы по последнему проекту?
Девушка остановилась в центре комнаты, с задумчивым видом уставившись перед собой.
— Я... — начала она, но не могла произнести вслух желаемое. — Я хотела бы…
Я наклонился ближе, подбодряя ее взглядом. Он знал, что настал тот самый момент.
— Говори, не бойся, — аккуратно подталкивал к правильному выбору.
Лара сделала глубокий вдох и тихим голосом произнесла:
— Я хотела бы открыться вам… тебе.
Кажется, сегодняшний вечер станет поворотным событием.
— Я слушаю, — указал на стул напротив. — Расскажи о своих потаенных желаниях.
Лара сделала шаг вперед, но все-таки остановилась, с волнением взглянув на меня. Я понял, что она ждет действий, мне не хотелось долго томить ее.
Глава 4
Несколько мгновений назад
Лариса
Стоя перед зеркалом в дамской комнате офиса, вглядывалась в свое отражение.
«Авдеев прав», — пронеслофрагсь в голове.
Он увидел то, что я годами прятала под слоем строгого дресс-кода и дежурных фраз.
Прав, но меня все равно что-то стопорило.
«Открыться ему? — пальцы нервно поправили прядь волос. — Он же начальник. Один неверный шаг — и все рухнет. Работа, стабильность, уважение коллег…».
Другая же часть меня настойчиво шептала:
«А если не рискнуть? Так и останешься серой мышкой, которую никто не замечает».
Воспоминание о голосе Авдеева, низком и настойчивом, заставило кожу покрыться мурашками:
— Ты никогда не хотела плюнуть на устои? На правила? М?
Он говорил это, не сводя тяжелого взгляда, и в тот момент мне казалось, будто он знает всю мою подноготную.
Знает о тех мыслях, что крутятся в голове по ночам.
О том, как недавно после разговора с Алсу из любопытства представляла его руки на своей талии, губы на шее…
«Может, хватит быть трусихой? — сжала кулаки. — Он хочет узнать, какая я на самом деле. А я… хочу его самого».
Последние сотрудники разошлись, а я задержалась якобы из-за отчетов.
Сейчас или никогда.
Я встала из-за стола, проверила макияж через зеркальце. Отлично.
Потянула края блузки, чтобы вырез смотрелся чуть смелее.
Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в пустом коридоре.
Постучала в кабинет Авдеева.
Боже, что я делаю?!
Но отступать было поздно.
Дверь открылась.
Никита сидел за столом, свет настольной лампы отбрасывал резкие тени на его скулы. Он поднял глаза — и в них мелькнуло удовлетворение.
Я замерла на пороге, внезапно ослепленная сомнениями.
Ошибка. Это ошибка. Надо уйти, пока не…
Но Авдеев уже встал. Приближался, как хищник, уверенный, что поймал свою добычу.
— Ты боишься? — его голос стал тише. — Не надо.
Шаг.
Еще шаг.
Он приближался, и с каждым мгновением мое сопротивление таяло.
«Останови его. Скажи нет», — шептало здравомыслие.
Авдеев стоял так близко, что ощущала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Мужские пальцы неторопливо скользнули по моему запястью, и я не отдернула руку.
Мое дыхание участилось.
«Почему я не ухожу?» — пронеслось в голове, но тело будто не слушалось.
— Ты не случайно здесь, — прошептал Никита, и его губы почти коснулись моего уха. — Я знаю, чего хочешь, но скажи это вслух.
Его слова обожгли сильнее прикосновений.
Я действительно хотела…
Хотела его власти, внимания, этого опасного возбуждения, которое пульсировало внизу живота.
Набравшись смелости, вскинула глаза и посмотрела на начальника с вызовом.
— Хочу, чтобы ты поцеловал меня, — уверенно произнесла, внутренне похвалив себя, что голос не дрогнул от волнения.
Усмешка Авдеева заставила кожу покрыться мурашками.
— Ты уверена, что хочешь только поцелуя? — пальцы Никиты скользнули по моей щеке, останавливаясь у подбородка. — Видел, как ты задерживала дыхание, когда я наклонялся к тебе на совещаниях, а твой взгляд падал мне на губы.
Я почувствовала, как горячая волна стыда и возбуждения накрывает с головой.
Он видел. Все это время ничего от него не ускользнуло.
— Может, скажешь, чего еще хочешь? — его голос стал грубее, а пальцы слегка сжали подбородок. — Или мне нужно угадывать?
Он бросал вызов.
— Я хочу, — намеренно растягивала слова, наблюдая, как его зрачки расширяются, — чтобы ты прижал меня к стене. Целовал. Ласкал. Раз за разом. Хочу, чтобы потом все в офисе догадывались, чем мы занимаемся, но никто не осмеливался спросить.
Авдеев резко перекрыл мою речь поцелуем.
Грубым, властным, голодным.
Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая к себе так резко, что едва не выбил из меня дух.
— Уже лучше, — он оторвался, чтобы провести языком по моей нижней губе.
Похвалил и я действительно набралась смелости.
— Сними с меня юбку, — прошептала прямо в его губы.
Пальцы Авдеева скользнули по молнии юбки, но не стали растягивать. Вместо этого мужчина отстранился, оставив между нами холодное, мучительное расстояние.
— Ты уверена? — спросил он с притворной невинностью, будто не чувствовал, как дрожит мое тело.
Я стиснула зубы.
Издевается гад.
— Ты прекрасно знаешь ответ, — выдохнула, пытаясь сохранить немного самообладания.
— Но я хочу услышать его четко, — рука Авдеева легла на мое бедро, медленно забираясь под подол юбки. — Иначе просто развернусь и уйду.
Я ненавидела этот голос — низкий, уверенный, насмешливый.
Ненавидела, как он заставлял выпрашивать.
— Хорошо, — вскинула подбородок. — Я хочу, чтобы ты…
— Громче, — приказал босс.
— Я хочу, чтобы ты снял с меня эту чертову юбку! — воскликнула я. — Или я сама сделаю это — прямо в твоем кабинете.
В его глазах вспыхнуло что-то опасное.
— Наконец-то, — ухмыльнулся Авдеев. — Настоящая Лариса.
Он рассмеялся, и теплое дыхание вновь обожгло кожу.
— Но поправочка. Ты хочешь, чтобы я разорвал ее. Мечтаешь почувствовала, как мало между нами преград, — подталкивал соблазнитель.
Его слова ударили прямо в живот, заставив сжаться внутри.
— Да, — прошептала глухо, уже почти не узнавая собственный голос.
— Опять не то, — Никита наклонился, губы коснулись уха. — Скажи, как ты этого жаждешь.
И тогда я сломалась.
— Пожалуйста. Сорви с меня юбку. Раздень. Хочу, чувствовать тебя.
Он замер, оценивая мою покорность.
— Вот теперь ты готова.
Глава 5
Молния расстегнулась одним резким движением, едва не разорвав ткань.
Юбка соскользнула с бедер, и я осталась в тонком белье под холодным воздухом кондиционера.
Авдеев стоял передо мной, его пальцы медленно… мучительно медленно, расстегивали пуговицы моей блузы.
Каждое движение — провокация.
Каждый звук расстёгивающейся пуговки — пытка.
— Ты так красиво дрожишь, — прошептал начальник, сбрасывая ткань с моих плеч. — Но
