знаешь же, что этого недостаточно.
Я подняла на него вопросительный взгляд.
Мужчина провел пальцем по моей нижней губе, заставив сглотнуть.
— Хочу услышать, как ты просишь прикоснуться.
Я недолго мешкала.
— Прикоснись ко мне, — повторила заветные слова.
Авдеев усмехнулся.
— Нет, дорогая. Попроси правильно, — продолжал издеваться мучитель.
Я прикрыла глаза, ощущая, как жар разливается по телу.
— Пожалуйста… коснись меня.
— Где? — последовал вопрос.
— Всюду, — без промедления выдохнула я.
Его руки опустились на мое тело, скользили везде, где только можно и оставляли за собой след огня.
— Хорошая девочка.
Мои ноги дрожали, но не позволила себе пошатнуться.
Мужские руки опустились на меня, тяжелые и уверенные, словно знали каждый изгиб моего тела наизусть. Пальцы скользили по коже, опять намеренно медленно, оставляя за собой невидимые ожоги.
Его ладонь спустилась ниже, обжигая ребра, живот, бедро, и я невольно выгнулась навстречу, как будто мое тело искало прикосновений даже вопреки разуму.
Авдеев вдруг развернул меня в другую сторону.
— Посмотри.
Я открыла глаза и взглянула в большое зеркало, висевшее неподалеку на стене. Увидела свое отражение: на мне осталось белье — лифчик и трусики, волосы растрепались, губы запеклись от поцелуев, кожа покрылась мурашками и следами пальцев Авдеева.
— Ты видишь? — его голос звучал почти ласково. — Это твоя правда.
Я хотела отвернуться и спастись от смущения из-за своего откровенного вида, но Авдеев держал мое лицо за подбородок, не позволяя закрыться.
— Ты смущаешься за то, что твое тело предает тебя? — шептал он бархатисто. — За то, что сгораешь от каждого моего прикосновения?
Его руки скользнули вниз, обхватив мои бедра и прижав меня сзади.
— Но это не предательство, — он прошелся губами по моей шее, глядя на мое отражение. — Это освобождение от условностей. Ты сейчас такая, какая есть. Истинная.
Мое дыхание перехватило. В зеркале наши тела словно сливались в один силуэт — он поглощал меня своей силой.
— Я ведь прав?
Я зачем-то попыталась воспротивиться, хотя уже тонула в омуте этих темных глаз:
— Нет.
Авдеев рассмеялся и резко впился зубами в мое плечо. Не больно, но ощутимо.
— Лжешь, — провел языком по следу от укуса.
Я вздрогнула, но не отстранилась.
— Ты хочешь, чтобы я взял тебя. Жестко, — впечатал мои бедра в свой пах, давая возможность ощутить его твердость. — Скажи.
Я встретила потемневший взгляд Авдеева в зеркале.
— Да.
Мои глаза в зеркале горели тем же огнем, что и его.
— Громче.
— Да... — ее голос дрогнул, но не от страха. — Да, я хочу, чтобы ты трахнул меня.
Он развернул меня к себе, прижав к холодному стеклу зеркала.
Никита наклонился к уху, и его шепот обжег кожу:
— Покажи свою страсть.
Мои пальцы вцепились в его волосы, подтягивая к себе. Зеркало, наверное, скоро треснет от давления наших соприкасающихся тел.
Я не просто поцеловала Авдеева — заявляла, будто он принадлежит мне. Вцепилась в них зубами, заставив его резко выдохнуть. Его руки напряглись на моих бедрах, и он попытался вернуть контроль себе, но я уже перехватила инициативу.
— Ты думал, я позволю тебе вечно командовать? — мой голос звучал хрипло.
Авдеев замер на мгновение, его глаза стали еще темнее.
— Ох, дорогая… — низко рассмеялся, — я просто ждал, когда ты проявишь себя.
И прежде, чем успела ответить, он резко подхватил меня на руки — мои ноги интуитивно обвили его талию, а через миг спиной впечаталась в мягкую кожу дивана.
— Но теперь, — он прижал мои запястья к подушке, — моя очередь.
Я выгнулась, как натянутая тетива.
Мое тело дрожало от желания и нетерпения.
Авдеев отпустил мои руки, и я тут же принялась снимать с него рубашку. Он помог мне быстро от нее избавиться, и я ногтями впились в его спину, оставляя на коже красные полосы.
Мужчина даже не дрогнул. Наоборот — его губы растянулись в хищной ухмылке.
— Дикарка, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то первобытное, дикое.
Я не ответила. Вместо этого мои пальцы сжались еще сильнее, и Авдеев застонал — не от боли, а от наслаждения.
— Да, вот так, — его дыхание стало прерывистым, губы опустились к моей шее, кусая и лаская.
Сознание затуманивалось.
Каждая клеточка кричала о нем.
Я хотела больше.
— Трахни меня, — вырвалось, голос срывался на шелестящий шепот.
Авдеев посмотрел пылающими от похоти глазами.
Я больше ничего не сказала, а показала движением — бедра приподнялись, прижимаясь к нему, и в этот момент он потерял последние остатки контроля.
Авдеев расстегнул свои брюки, которые приспустил вместе с трусами и наружу вывалился член.
Большой. Вздыбленный.
При помощи Авдеева мои трусики слетели и были отброшены в сторону. Мужчина коснулся моей промежности, и убедившись, что я влажная, довольно заурчал. Затем сжал руками мои бедра и пальцами впился в плоть, оставляя синяки.
— Ты моя, — прошипел он, и каждое слово было как удар.
Я не спорила. Не могла.
Запрокинула голову назад, мой крик смешался с его рычанием, когда он подался вперед и вошел в меня мощным толчком.
Все тело было охвачено огнем, и единственное, что могла сделать — это держаться за него, цепляясь, как за последнюю надежду.
Ногти глубже вошли в кожу Авдеева, и он застонал, его движения стали резче, жестче.
— Еще!
Не знала, кто из нас это сказал. Может, оба.
Когда волна накрыла меня, я затряслась. Тело Авдеева напряглось, губы прижались к моему плечу и покрыли его короткими быстрыми поцелуями.
Я не отпускала мужчину. Даже когда кончила, мои пальцы все еще впивались в его спину, как будто боялась, что он исчезнет.
Дыхание Авдеева было тяжелым, грудь вздымалась. Он повернул лицо ко мне, его глаза блестели в полумраке.
Я потянулась к нему, чтобы продлить сладость момента, но в коридоре послышались шаги и дверь распахнулась.
Глава 6
Взгляд Авдеева вспыхнул, его пальцы впились мне в бедра — будто хотел удержать не только меня, но и само время.
— Подожди... — его голос был хриплым, грубым от желания.
Но дверь уже распахнулась, и свет из коридора осветил полумрак кабинета.
Я отпрянула, но Авдеев не отпустил — его ладонь скользнула по моей спине, прижимая ближе.
В проеме замерла фигура.
— Вижу, свидание в самом разгаре, — прозвучал голос чужой, но знакомый.
Авдеев не ответил, а я прижалась к нему, прикрываясь им, как бы смешно ни звучало. Из одежды на мне только лифчик, на нем же хотя бы штаны надеты.
Правда, через расстегнутую ширинку мужское достоинство находилось все еще во мне...
Боже, я готова была сгореть со стыда.
Авдеев удерживал
