Никита Владимирович — мой прямой начальник, человек, чьи приказы в рабочее время звучали как закон.
Соколов Клим Альбертович — его друг, руководитель смежного отдела, тоже не отличался мягким характером.
В конце концов, они позволили доминировать.
Вчера наше взаимодействие казалось игрой, вызовом, моим личным триумфом, а сегодня — безумием.
Как теперь смотреть в глаза этим двум мужчинам?
Я резко выдохнула, когда зашла в рабочую зону, и приготовилась к не самому радужному исходу.
Первым увидела Авдеева, который в данный момент стоял у кулера, спокойно наливая воду, и ни разу не глядя в мою сторону.
Ни намека на вчерашнее. Ни тени интереса, словно ничего не было.
Это облегчало? Или бесило?
Я прошла к своему рабочему месту, стараясь долго не пялиться на Авдеева, который вскоре зашел к себе кабинет.
Переключившись на дела, старалась абстрагироваться от посторонних мыслей.
Но нагрянул еще один источник моих терзаний.
Соколов.
После короткого переглядывания с Климом я вернулась к работе, надеясь, что мужчина не станет доставать, а попросту уйдет в свой отдел.
Каково же было удивление, когда, уже почти успокоившись, услышала рядом:
— Привет, Лара.
Я пыталась разговаривать с ним, как обычно, но то и дело смущалась. Не сумела скрыть от него истинных эмоций, сколько бы не пыталась.
Клим спрашивал о моем самочувствии, все также стоя слишком близко, а его темные глаза изучали меня с легкой насмешкой.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Картины недавнего вечера вспыхнули в памяти, и каждый раз мое тело предательски вспоминало прикосновения боссов.
Сейчас всячески отваживала Соколова, чтобы свалил наконец, а он не собирался сдаваться. Во всеуслышанье что-то сказал про отчеты, но потом шепнул, чтобы не вздумала прятаться от него.
Клим ушел в кабинет Авдеева, оставив меня с бешено стучащим сердцем. При всех он держался нейтрально, как и его друг, но я весь день ловила на себе взгляды коллег. О чем они думали, не хотела спрашивать, ведь догадывалась, что ничего хорошего не услышу.
Наплевав на потенциальные сплетни, уткнулась в рабочий план.
В 18:47 офис почти опустел.
Я собирала вещи, когда телефон завибрировал.
«Выходи. Я жду».
Явно писал Соколов, которого хотела помариновать, чтобы не зазнавался, будто бегу по первому зову, но ноги сами уже понесли к выходу.
Я спустилась с вещами на первый этаж, и увидела Клима.
— Ты не торопилась, — недовольным тоном проговорил он.
— Я старалась побыстрее, — пробормотала, старательно пряча приподнятые в улыбке уголки губ.
— Врешь, — сощурился Соколов, раскусывая меня, как шучу над ним. — Ты же не думала убегать, м?
— Ну… — по сути, где-то на дне сознания подмывало скрыться подальше от грешного соблазна.
Находясь со мной в пустой коридоре, Соколов подошел и пальцами сжал мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Вчера ты была храброй. Сегодня — трусишь, — неодобрительно цокнул языком.
Зажмурилась, не желая остро реагировать на касания Клима, начинавшего вытягивать из моих внутренних дебрей возбуждение.
— Я не трусиха, — выговорила четко, убеждая и себя, и его.
— Докажи, — бросил вызов Соколов. Отойдя на шаг, кивнул в сторону улицы: — Моя машина на стоянке.
Я могла отказаться, повернуться и уйти.
Но…
А что, если попробовать еще раз окунуться в омут с Соколовым? А присоединится ли к нам Авдеев?
Идя следом за Климом, я на миг замерла, ощущая, как учащается пульс.
Авдеев стоял у капота, заложив руки в карманы дорогих брюк. Его улыбка была дружелюбной, но в глазах читалось нечто опасно-притягательное.
— Добрый вечер, Лариса, — голос моего босса звучал спокойно, но прослеживались властные нотки.
Видно, он, как и Соколов, не отпустит меня так просто.
— Здравствуйте, Никита Владимирович, — мой собственный голос показался слишком тихим, робким, за что мысленно отругала себя.
Не хотелось казаться перед ними квашней, но бравада куда-то, как на зло, улетучилась.
Авдеев же, словно не замечая моего смущения, сказал:
— Сегодня мы будем твоими попутчиками.
Он сделал шаг ближе, и я уловила приятный аромат его парфюма — древесный, с оттенком дорогого коньяка.
— Поехали, — его пальцы скользнули по моему локтю, потянув к себе и направив к машине. — Обещаю, получишь удовольствие.
Соколов молча открыл передо мной дверь на заднее пассажирское сиденье. Я заколебалась всего на секунду, но этого хватило, чтобы Авдеев мягко, но настойчиво подтолкнул меня внутрь.
«Слишком поздно отступать», — пронеслось в голове.
Я опустилась на мягкую кожу заднего сиденья, Авдеев сел рядом, Соколов — за руль.
Двери в салоне закрылась с глухим щелчком.
Соколов не завел мотор сразу, вместо этого он повернулся ко мне через сиденье, его темные глаза смотрела с невозмутимым хладнокровием.
— Почему ты так нервничаешь сегодня? — спросил он, глядя на то, как сжимаю пальцами сумку.
— Потому что все странно, — тихо проговорила, когда Никита забрал у меня вещь и отложил в сторону на сиденье. — Вчера было одно, а сейчас…
— А сейчас я прикажу тебе расстегнуть блузку, — голос Авдеева прозвучал рядом с моим ухом, и рефлекторно вздрогнула.
Я резко повернулась к нему.
— Прямо на стоянке? — волнуясь скосила взгляд через окно на улицу, где проходили случайные люди.
— Тебя смущают зеваки? Они не увидят, что происходит в салоне, — рука Никиты легла на мою талию, пальцы впились в тонкую ткань моей блузки.
Я почувствовала, как по спине пробегают мурашки.
— Никита Владимирович… — прошептала, разгораясь волной желания, которую он тоже пробуждал во мне.
— Вчера ты вела себя дерзко, — он придвинулся ближе, касаясь дыханием моей шеи. — Куда делась начальница?
Я попыталась отодвинуться, но спиной уперлась в дверь.
— Вы… играете нечестно, — пожурила их.
Соколов усмехнулся.
— А ты думала, будет легко? — сказал мужчина.
Авдеев провел пальцем по моей ключице.
— Вчера удалось пробудить твою истинную сущность, — проговорил он.
— Я не… — «не такая?», а может, еще хуже?
— Ну же, просыпайся, — проурчал Авдеев, губами касаясь моего уха, — и мы с Климом покажем то, чего заслуживает наша страстная девочка.
Я рвано выдохнула, не понимая, что делать.
Бежать?
Но не хотелось.
Соколов наблюдал за мной и Авдеевым, сжимая руль пальцами. Он видел, как его друг прикасается ко мне. Ему хотелось присоединиться, но вместе с Никитой ждал окончательного моего ответа.
Кими бы жесткими мужчины не были, но уж не запишешь их в насильники.
Каков же мой вердикт?
Я посмотрела на мужчин и медленно выдохнула:
— Хорошо.
Дрожащими от волнения пальцами дотронулась до первой пуговицы блузки, и расстегнула.
Авдеев с одобряющей улыбкой следил за моими действиями.
Через миг я расстегнула вторую пуговицу.
Третью.
— Молодец, Лара, — подбодрил Авдеев, откидываясь на кресло и жадно осматривая голые участки кожи, которые я
