вздымались не сильно, но различимо. Аксессуар был отполирован до блеска и видимо покрыт прозрачным похожим на эпоксидную смолу материалом поверх основного, для того, чтобы милейшая растительность не поцарапала своего носителя.
– Ты правда это сделал для меня? – вымолвила девочка, стараясь не показать своего восхищения.
– Разумеется, милая, я же должен тебе как-то отплатить за то, что… одалживаю у тебя братика – он коварно бросил взгляд на Кирея.
Как уже понятно, Ний любит дразнить Джун и подобные стычки были совершенно обычным делом, так что виновник споров игнорировал происходящее, сам того не понимая, предоставляя обеим сторонам вольность говорить, всё что вздумается.
– Ах, ты мелкий! Я не отдам тебе кольцо назад и не проси! – внезапно воспылав гневом, бросила девочка, а сама невольно спрятала новую вещицу в карман.
– Да это же подарок, носи на здоровье – парень улыбался своей коронной улыбкой, яркой как палящее солнце – пойдём-ка лучше спать в следующий раз я выберу, что смотреть.
– Нет, уж! Тогда пусть брат выбирает, твои фильмы такие скучные, что я усыпаю.
– Ладно, я постараюсь – промямлил Кирей, словно только проснулся от долгого сна.
– А, да, Ниум, ещё кое-что, можно я сфотографирую одну из твоих картин? Я хочу показать её подружке – одёрнула Джун.
– Нет. Ты знаешь правило. – отрезал художник.
– «Никто не должен их видеть» – растягивая слова и переигрывая друга, сказала девочка – что за глупости? Красивые же!
– Знаю.
– Тогда почему? – Джун недоумевая скрестила руки на груди.
– Я творю не для того, чтобы кто-то мою работу обсуждал, а вы начнёте чесать языками слишком много.
– А если я тебе пообещаю? Честно, Мира очень хорошая, мы с ней с пелёнок лучшие подруги, поверь мне. И ты, Кирей, скажи ему! Мы будем молчать, честно-честно!
– Нет – отрезал Ний.
– Вот поэтому ты и не достоин братика! Картины не смотри, Нием не зови. Скрытная, подозрительная, хладнокровная рептилия!
Джун захлопнула за парнями дверь с силой, такой, что стены задрожали. Старший брат было хотел отчитать сестру за ужасное отношение к вещам, но друг держал его за руку и от этого раздражение куда-то пропадало.
Брюнета, уже усыпающего на ходу, неожиданно усадили на диван, хоть и видавший виды, но ещё пригодный к использованию. Сейчас парень явно не был настроен на разговоры и с учётом того, что прятаться было не от кого, он всё же завесился чёлкой и сидел, опустив голову из-за подступавшей дрёмы. Ниум, выбирая ракурс для рисунка, пристроился с холстом у стены напротив и светло-бежевой пастелью принялся намечать основные линии. Свет от лампы, искусственный, сейчас ему был не по душе и парень выставил свечу рядом на столе и зажёг от карманной зажигалки. В этом антураже он запечатлел, что видел. С резкими тенями на фоне фиолетовых почти чёрных стен, дорогой ему человек сиял, подсвеченный тёплым огнём.
– Даже не скажешь мне, что устал и хочешь спать? – между делом задал вопрос художник.
– Ты же пишешь, разве я могу отрывать тебя от искусства? – сонно, но от этого не менее довольно происходящим, вымолвил Кирей.
– Всегда одинаковый, я люблю эту твою черту.
В это самое время Суиин сидела дома безжизненно глядя в потолок, в её маленькой квартирке не было излишков и сейчас она расположилась на тонком, персикового цвета матраце, постеленном прямо на дубовом ламинате, на столе грелся электрический чайник подавая признаки жизни своим красным огоньком, а в воздухе витал запах свежеизмельчённых мелиссы и смородинового листа, окно было нараспашку открыто. Сосед сверху любивший по четвергам музицировать, учился он играть на скрипке или устраивал бесплатные концерты намеренно – не важно – его музыка лилась с балкона по водостоку дома, перилам, за края его территории, развевалась по ветру, и эти плачущие звуки инструмента каплями собирались в каждом слышащем. Девушка, закрыв глаза, подставляла лицо потоку нот, и ей будто снилась в сладостной дрёме, далёкая молочно-лиловая река из звёзд и влага озера, в котором она стояла по грудь, рядом с ней была девушка. Она улыбалась. Нежно. С любовью. Протянув молча руку, что-то выронила. Суиин не успела понять, что же то было, лишь опустила глаза, как её сжали объятия и окинули мягкой тканью, как одеялом.
Скрипка затихла и сон развеялся, запах дыма сигарет грубо прервал нежные любовные грёзы. В тишине комнаты, лёжа на спине в окружении красных, немного безвкусных маков на старых обоях, и в дешёвых кабелях от техники, в сердце не было причин для грусти, но оно ныло и отказывалось биться. Дышать становилось сложнее с каждой секундой бездействия. Она уже начала слышать свою кровь, что пульсировала в венах.
С десятой попытки девушка заставила себя встать с лежбища одетая в невнятного цвета, простецкое домашнее платье, леди угрюмо глянула на часы на стене.
В холодильнике было пусто, разве что пачка майонеза, одиноко глядела из дальнего угла полки. В шкафу осталось девять кусков нарезного хлеба.
Она достала нож. «Тосты на ужин не слишком плохо». Вылила остатки прозрачной солнечной жидкости на сковороду – шипение и треугольником нарезанные ломтики окунулись в него, пропитываясь вкусом и ароматом нерафенированого подсолнечного масла. Покрытые золотистой корочкой и пахнущие семенами солнечных цветов, они все красовались на тарелке уже минут через восемь.
В полумраке, она взяла телефон, пролистать ленту Твиттера.
Экран встретил сообщением: «Прощай, моя дорогая, прости, я люблю тебя».
Интуиция пронзила страхом сердце Суиин. Стало невыносимо холодно. В тот же миг, всё напряжение, что было в теле исчезло, как только нашлась причина такого ужасного самочувствия. Весь этот день кричал о том, что что-то не так и томил ожиданием. Предчувствие. Не раздумывая и секунды, она надела первое, что попалось под руку. Набрала сестру и выскочила на улицу.
Расстояние в шесть улиц. Почти полночь. Транспорта нет. Она бежала так быстро, как никогда прежде не бежала. Звонок. Гудки. Осталось повернуть во двор. Без пяти полночь.
Какой-то парень выскочил прямо перед ней. «Ты не видела человека?», «Друга ищу», «Разминулись».
– Нет. Спешу. – отвязалась, не глядя в лицо. Четыре шага вверх. Домофон, не работает. «Как всегда». Хорошо… и плохо.
Ступени неслись под ногами стремительно, поворот за поворотом она вцеплялась в перила пальцами. Сорок, сорок одна, сорок две сорок три… ступени. Телефон так и не ответил, мыслей в голове не появлялось, словно внутренний голос проглотил сам себя, оставляя лишь давящую тишину.
Взялась двумя руками. Не заперто.
Она потянула железную
