успел выкрикнуть он, чувствуя, как зверёк соскальзывает с плеча.
Второй удар пришёлся в переносицу. Хрустнула кость, и рот наполнился кровью. Тяжёлый сапог придавил грудь к земле, не давая подняться.
— Где твой дружок, торговец? — прошипел знакомый голос.
Барут с трудом разлепил глаза. Над ним нависал зверолов — тот самый, у которого Максим отобрал водного волкодава. Лицо агрессора было перекошено от ненависти. За его спиной маячили ещё четыре силуэта.
— Твой дружок забрал мою псину, — садист наклонился ближе. — А долги надо платить.
Рядом с Барутом материализовался волк крови третьей ступени. Зверь оскалился, и слюна закапала торговцу на лицо. Запах из пасти ударил в ноздри.
— Забери деньги, — хрипло проговорил Барут. — Возьми всё золото. В кошеле шестьдесят золотых.
Садист рассмеялся и пнул его в висок. Мир качнулся.
— Золото я, считай, забрал, — он вытащил из-за пазухи знакомый кошель. — А теперь принесёшь тысячу. ТЫСЯЧУ, ТЫ ПОНЯЛ⁈ Или твой дружок пусть приходит поиграть.
Раздался тихий писк. Один из бандитов поднял Фукиса за шкирку.
— Ну и уродец, — зверолов схватил синего зверька.
Фукис отчаянно кусался, но человек сжал его горло.
— Не трогай его, мразь! — Барут попытался подняться, но сапог снова впечатал его в грязь.
Парень отчаянно пытался что-то придумать, но сегодня он продал всех боевых зверей. Они что, всё это время следили за ним?
— Ого, дорогой тебе зверёк, да? — садист усмехнулся и швырнул бьющегося Фукиса в сумку. — Тогда даже так сделаем: тысяча золотых, и получишь свою тварь обратно. Живой.
Последнее слово он произнёс с особым смаком.
Барута избивали ещё минуты две. Рёбра, живот, почки. Когда он уже не мог даже стонать, садист наклонился к его уху.
— Времени у тебя до следующего вечера. Приходи к старым складам у восточной стены. Один. Или даже со своим дружком-героем. Вы даже не знаете, с кем связались.
Последний удар пришёлся в солнечное сплетение. Барут потерял сознание под звуки удаляющихся шагов и приглушённый писк Фукиса.
Нет…
Только не маленький партнёр.
А спустя чёрт знает сколько времени, он услышал голос.
— О боже мой! Барут!
Женский голос. Но почему так тепло? У неё что, огненная аура?
И ластится к нему, как горностай. Хотя усы как у рыси.
Рычит ещё…
Странная женщина…
Замутнённое сознание парня вновь провалилось во мрак.
Ваши лайки на книге покажут целесообразность продолжения истории. Да, это важно:) Спасибо за понимание.
Глава 2
Я вбежал на зов Актрисы в дом с ожиданием увидеть хаос, но вместо паники меня встретила деловая тишина.
— Где он? — коротко спросил я.
Лана кивнула в сторону спальни.
— Красавчик учуял его запах раньше меня. Мы нашли Барута в переулке.
Я прошёл в комнату, где на кровати лежал мой друг. Лицо торговца превратилось в месиво из ссадин и гематом, правый глаз заплыл так, что веко напоминало переспелую сливу. Но грудь поднималась и опускалась ровно — зелье регенерации делало свою работу.
Ника аккуратно меняла повязку на рассечённой брови Барута. Девчонка двигалась уверенно, без дрожи в руках, которая бывает у тех, кто впервые видит настоящие увечья.
Мика быстро осмотрел парня.
— Как везли? — обратился он к пантере.
— На спине у Актрисы. — Лана села на край стула, наблюдая за работой Ники. — Сознание терял дважды по пути. Дали ему зелье ещё до вашего прихода.
У окна замер Стёпа, сжимая древко копья. Его взгляд метался между улицей и раненым — классическая позиция часового, который готов к бою, но боится пропустить изменения в состоянии товарища.
Я подошёл ближе, осматривая повреждения. Били профессионально — по болевым точкам, избегая жизненно важных органов. Хотели причинить страдания, не убить.
— Говорил что-нибудь?
— Бредил про Фукиса. — Ника не отвлекалась от повязки. — И называл какую-то сумму. Тысяча золотых, кажется. Максим… зверька нигде нет. Он ведь в ядре?
— Чёрт. Нет, Ника, Фукис не может быть в ядре, как и Красавчик, — прорычал я.
Значит, питомца забрали. Маленький синий зверёк стоил дорого, но не тысячу золотых. Тут что-то другое — месть или попытка заманить нас в ловушку.
Оценщик пропал… Выкуп? Даже если так, сумма заоблачная.
— Периметр чист, — процедил сквозь зубы Стёпа, не оборачиваясь от окна. — Слышь, Макс. Хотелось бы поговорить по душам с ублюдками.
— Хотели бы убить, убили бы, значит ещё встретимся, — ответил я и ещё раз посмотрел на Барута. Зелье уже начинало затягивать раны.
Актриса лежала в углу, но не отдыхала — каждые несколько секунд её глаза вскидывались к окну, уши поворачивались к малейшему шороху за дверью. Во взгляде читалось разочарование хищника, которого увели с охоты раньше времени.
— Ты хорошо поработала, — сказал я сестре.
Она подняла голову, и в её глазах мелькнула гордость. В отличие от брата, Актриса всегда нуждалась в похвале.
Мика осторожно приподнял веко Барута, проверяя реакцию зрачка.
— Избивали долго, но аккуратно. Сломанных костей не нашёл, внутренние органы целы. — Подтвердив мои смысли, он смочил тряпку в воде и промокнул засохшую кровь у уголка рта торговца. — Кто бы ни делал это, знал, как причинить максимум боли.
Барут застонал и попытался открыть глаза. Левый глаз, единственный, который мог открыться, сфокусировался на мне с трудом.
— Макс… — хрипло прошептал он.
— Я здесь. Не дёргайся.
— Фукиса… забрали… — Он попытался приподняться, но Ника мягко надавила ему на плечо, заставляя лечь обратно.
— Кто?
— Зверолов… тот самый… с псом… — Барут закрыл глаз, собираясь с силами. — Месть… за унижение…
Я сразу понял, о ком речь. Тип, у которого мы отобрали Шва.
— Что хочет?
— Тысячу золотых… завтра… старые склады у восточной стены… — Дыхание Барута участилось от напряжения.
— Отдыхай. Мы разберёмся.
Но торговец схватил меня за рукав.
— Не дай им… убить его… Фукис доверял мне…
В его голосе была такая боль за зверька, что я не смог промолчать.
— Никто его не тронет.
Барут отпустил мою руку и снова прикрыл глаза. Ника проверила его пульс и удовлетворённо кивнула.
— Зелье работает. Скоро должен прийти в себя окончательно.
Я вышел из комнаты, жестом подзывая к себе Лану и Стёпу. Мика с сестрой остался следить за больным. В главной комнате запахло напряжённостью — все понимали, что расслабляться рано.
Мы устроились за столом. Лана села напротив меня, Стёпа остался у окна с копьём наготове.
— Значит, тот садист решил свести счёты, — проговорил я, постукивая пальцами по столешнице. — Тысяча золотых. Серьёзная сумма для мести.
— Может, дело не только в мести? — предположила Лана. — Фукис — редкий зверь. Его способности оценивать потенциал других питомцев стоят дорого.
Я покачал головой.
— Не настолько. Даже если
